Речь в Конституционном Суде Российской Федерации 07.10.2008
Уважаемый Высокий Суд!
Полагаем, что вопросы, поставленные в ходатайстве об официальном разъяснении отдельных положений Постановления Конституционного Суда Российской Федерации N 2-П от 05.02.2007г. возвращают к важной проблеме надлежащего исполнения решений Конституционного Суда РФ, решение которой поможет улучшить состояние конституционной законности в правоприменительной практике.
В своем ходатайстве ОАО «Хакасэнерго» ставит под сомнение правомерность толкования Верховного Суда РФ пунктов 6, 7 и 10 резолютивной части названного Постановления Конституционного Суда РФ, как не имеющих ретроспективного действия, а также о том, в каком именно порядке подлежат пересмотру судебные акты, вынесенные в отношении ОАО «Хакасэнерго».
Полагаем, что является верной позиция, занятая ОАО «Хакасэнерго», согласно которой решения Конституционного Суда РФ носят правоподтверждающий характер. Использование Конституционным Судом РФ в п. 7 разъясняемого Постановления термина «выявленный» говорит о том, что Конституционный Суд РФ не создал новой нормы, а лишь выявил конституционно-правовой смысл действующих норм.
И тут возникает проблема разрешения противоречия между интерпретацией нормы правоприменителем и конституционно-правовым ее смыслом, выявленным Конституционным Судом.
Подход, основанный на ст.15 Конституции РФ, как предполагающей соответствие законов Конституции РФ, приводит к тому, что толкование данное правоприменителем, расходящееся с выявленным конституционно-правовым смыслом, является неконстититуционным с момента появления такого толкования. Однако, проблема противоречия констатацией неконституционности не исчерпывается. Здесь же должен быть решен вопрос о правовых последствиях такого вывода.
С одной стороны, существуют ли какие-либо причины для того, чтобы допустить возможность оставления в силе актов, основанных на неконституционном толковании, с другой стороны, существуют ли причины для ограничения во времени конституционно-правового толкования. Хотя вторая часть этой дилеммы может быть сведена к вопросу об ограничении действия во времени Конституции РФ, тем не менее, полагаем, что здесь эти вопросы должны быть рассмотрены в совокупности.
В качестве единственной причины ограничения правовых последствий неконституционности толкования нормы закона для лиц, не участвовавших в конституционном судопроизводстве, в виде возможности пересмотра только тех судебных актов, которые не были исполнены, и утрата силы неконституционной нормы на будущее время основано на требовании обеспечения стабильности, правовой определенности, прочности права, без которых немыслимо правовое государство. Некоторые Постановления Европейского Суда по правам человека, в которых раскрыт принцип правовой определенности, процитированы в Постановлении КС РФ №2-П от 05.02.2007. Кстати, в Постановлении ЕСПЧ по делу «Праведная против РФ», ЕСПЧ, оценивая процедуру пересмотра по вновь открывшимся обстоятельствам, указал, что она схожа с подобными процедурами, существующими в других правовых системах многих стран - членов Совета Европы, что данная процедура сама по себе не противоречит принципу правовой определенности в тех случаях, когда она используется для исправления судебных ошибок.
Принцип верховенства права требует, чтобы в том случае, когда установлена судебная ошибка, которой нарушены права, были предприняты меры по восстановлению нарушенных прав (restitutio in integrum). На наш взгляд, такая обязанность возникает в случае, когда факт наличия судебной ошибки становится явным как из решений ЕСПЧ, так и КС РФ.
В Рекомендации Комитета Министров Совета Европы (далее КМСЕ) от 19 января 2000 г. N R (2000) 2 по пересмотру дел и возобновлению производства по делу на внутригосударственном уровне в связи с решениями Европейского Суда по правам человека было указано, что обязательства стран-участниц Конвенции по исполнению Постановлений ЕСПЧ могут повлечь за собой принятие мер иных, нежели только удовлетворение присужденного ЕСПЧ в соответствии со статьей 41 Конвенции и/или общих мер, и мер, обеспечивающих, насколько это возможно, восстановление той ситуации, в которой находилось лицо до нарушения Конвенции (restitutio in integrum). В этой же Рекомендации было указано , что практика КМСЕ по осуществлению контроля за выполнением решений ЕСПЧ показывает, что в определенных обстоятельствах пересмотр дел или возобновление производства по делу оказываются самыми эффективными, если не единственными, мерами для достижения restitutio in integrum. В российском праве не предусмотрено других способов восстановления прав нарушенных применением норм в их неконституционной интерпретации судами,
В материалах настоящего дела имеется заключение, подготовленное профессором кафедры гражданского процесса МГЮА доктором юридических наук А.Т. Боннером и доцентом той же кафедры кандидатом юридических наук О.Ю. Котовым. В этом заключении сказано буквально следующее:
«Принцип правовой определенности не носит самостоятельного характера, он является частным проявлением принципа законности. Отклонения от принципа правовой определенности в отдельных случаях возможны. Однако «Отклонение от этого принципа оправдано, только если это необходимо при наличии существенных и бесспорных обстоятельств». Применительно к российским реалиям, к числу такого рода «существенных и бесспорных обстоятельств» можно отнести, например, наличие постановления (определения) Конституционного Суда РФ, которым норма, на основе которой было разрешено дело, признана неконституционной, либо дается толкование закона, в свете которого становится очевидной серьезная ошибка, допущенная судебными органами при разрешении соответствующего дела или дел. В качестве «существенных и бесспорных обстоятельств» может быть признано и не учтенное судом, разрешавшим спор по существу, решение Европейского Суда, принятого по жалобе заявителя либо по аналогичному делу. Сюда же может быть отнесено наличие грубых (а порой вопиющих) судебных ошибок, которые не должны заключаться в существовании «двух взглядов по делу», т.е. разных точек зрения, имеющихся по тому или иному вопросу в теории или на практике». Конец цитаты.
Полагаем, что в ситуации, когда суды общей юрисдикции не обнаружили нарушения прав и свобод человека и допустили применение неконституционного толкования, что стало очевидно после решения Конституционного Суда РФ, гарантии государственной защиты прав и свобод человека, предусмотренные ст.45 Конституции РФ определяют необходимость пересмотра ранее вынесенных судебных актов.
На практике возникают ситуации, когда сторона судебного процесса надлежащим образом ставила вопрос о неконституционном толковании судебной практикой норм, подлежащих применению, либо уже примененных в деле, но суд, однако, применил неконституционное толкование, а его решение, основанное на неконституционном толковании, было исполнено. То есть для лица, участвующего в деле была очевидна неправосудность акта.
На наш взгляд, в описанной ситуации было бы неправильно лишить данное лицо возможности просить пересмотра ранее вынесенных судебных актов, основанных на неконституционном толковании, несмотря даже и на то, что данное лицо не участвовало в конституционном процессе. Непредоставление такому лицу права на пересмотр нарушит баланс между принципами справедливости и стабильности судебных актов.
Надо отметить, что в странах общего права также имеются проблемы с определением правовых последствий судебного акта, в котором устанавливается ошибочность ранее примененных толкований закона. Сегодня господствует мнение о том, что выигравшая сторона должна получить выгоду от судебного решения, даже если в иных аспектах суд ограничит действие судебного акта. То, каким образом, суды ограничивают действие своих актов, представляет определенный интерес.
В качестве примера приведем, как была разрешена проблема ограничения действия судебного акта в решении по делу Хоффмана, вынесенного Верховным судом штата Флориды. Осознавая, что решение оказывает влияние на тысячи дел, Верховный суд штата Флориды указал, что данное решение должно при¬меняться следующим образом:
- В отношении уже начатых дел, слушание которых по существу еще не на¬чалось;
- В отношении дел, слушание которых по существу уже началось, а также дел, вердикт или решение по которым уже вынесено, при условии, что вопрос о приме¬нимости нормы об относительной небрежности был должным образом выдви¬нут на каком-либо этапе судебного процесса;
- В отношении дел, находящихся в апелляционном производстве, приме¬нимость нормы об относительной небрежности в которых была должным образом поставлена в качестве вопроса пересмотра дела в апелляционном порядке;
- В отношении всех дел, начатых после того, как данное решение стало окончательным.
Полагаем, что подход о возможности пересмотра даже исполненных решений при условии, что вопрос о неконституционности нормы либо толкования нормы ставился на каком-либо этапе судебного процесса, имеет право на существование. В качестве дополнительного аргумента в пользу правильности данного подхода можем добавить, что такой подход усилит важность рассмотрения доводов основанных на Конституции РФ и соответственно окажет положительное влияние на конституционную законность. Кстати, ЕСПЧ рассматривает игнорирование судами аргументов основанных на Конституции, в качестве нарушения права на справедливый суд. Соответственно, лицо, которое столкнулось с применением неконституционного толкования и было вынуждено исполнить неправосудный акт, должно иметь возможность восстановить свои права на основании решения Конституционного Суда, а не ожидать в течение пяти лет решения ЕСПЧ и требовать восстановления нарушенных прав уже на основании решения ЕСПЧ.
Есть еще одна ситуация, которая, на наш взгляд, должна быть рассмотрена подробнее. Это ситуация, когда неконституционная норма либо ее неконституционное толкование были применены в споре из публичных правоотношений, когда суд не защитил надлежащим образом от нарушения прав и свобод, гарантируемых Конституцией РФ. Полагаем, что в данной ситуации нельзя говорить том, что государственный орган приобрел какое-либо право в суде. Нельзя обрести право на нарушение прав и свобод человека. Все государственные органы в своей деятельности связаны целевыми установками Конституции РФ - «Человек, его права и свободы являются высшей ценностью. Признание, соблюдение и защита прав и свобод человека и гражданина - обязанность государства» (ст.2 Конституции РФ).
Согласно ст.18 Конституции РФ права и свободы человека и гражданина определяют смысл, содержание и применение законов, деятельность законодательной и исполнительной власти, местного самоуправления и обеспечиваются правосудием.
В Постановлении от 19 марта 1997 года по делу "Хорнсби против Греции" (Hornsby v. Grece.) ЕСПЧ обращал внимание на то, что государственная администрация - это элемент правового государства, и ее интересы идентичны целям надлежащего отправления правосудия.
Таким образом, государственные органы должны быть заинтересованы в пересмотре судебных актов и восстановлении нарушенных прав и свобод, гарантированных Конституцией, не в меньшей степени, чем суды, на которых лежит ответственность по защите прав и свобод человека и гражданина.
Попытки Верховного Суда РФ оправдать судебные ошибки, допущенные в Постановлениях Президиума Верховного Суда РФ от 30 ноября 2005 года по делам ОАО «Хакасэнерго», тем, что положения Постановления №2-П от 05.02.2007 не могли быть учтены в 2005 году содержат в себе отрицание обязанности судов толковать положения Гражданского процессуального кодекса с точки зрения смысла и целей гарантируемых Кон¬ституцией основных прав и свобод. Из данной обязанности следует применять нормы ГПК РФ в строгом соответствии с толкованием, вытекающим из Конституции РФ.
В правовом государстве любое толкование закона должно быть согласовано с конституционными принципами и аксиомами, что исключает толкование, основанное на произвольности. Под произвольностью в данном случае мы понимаем фактор, введенный в решение проблемы, который берет начало не из конституционных принципов и аксиом, а только во мнении или авторитарной команде.
Отсюда решение Конституционного Суда РФ, в котором выявлен конституционно-правовой смысл нормы, является юридическим фактом, лишь подтверждающим другой юридический факт – факт того, что ранее существовавшее толкование нормы было неконституционным и было основано на произвольности.
Учитывая, что возбуждение конституционного судопроизводства происходит по жалобам лишь в случаях, когда без признания оспариваемого закона неконституционным нарушенные права и свободы гражданина не могут быть восстановлены иным образом, а также то, что Конституционный Суд осуществляет конкретный нормоконтроль, проверяя также примененность оспариваемых норм, можно утверждать, что Конституционный Суд устанавливает также факт нарушения конституционных прав применением неконституционной нормы либо ее неконституционным толкованием.
Таким образом, решением Конституционного Суда определяются два юридических факта. Если первый юридический факт в виде установления неконституционности нормы (факт нарушения требований Конституции законодателем) либо неконституционное ее истолкование правоприменителем имеет значение для широкого круга лиц, то второй юридический факт – нарушение конституционных прав применением неконституционной нормы либо ее применением в соответствии с неконституционным толкованием имеет значение для заявителей. Именно совокупность данных юридических фактов и создает возможность заявителям возбуждать процедуру пересмотра ранее вынесенных судебных актов по вновь открывшимся обстоятельствам.
Профессор Г. Кельзен, допуская возможность ограничения действия акта органа конституционной юстиции, полагал, что в компетенции конституционного суда при отмене закона восстанавливать право, существовавшее до вступления в силу отмененного акта, поскольку другой подход уменьшал бы интерес передачи неконституционных законов в конституционный суд. Надо отметить, что при подготовке проекта Конституции РФ Верховный Суд РФ в письме от 16 октября 1991 года придерживался позиции, что неконституционные акты должны утрачивать свою силу с момента их издания, когда это связано с восстановлением нарушенных прав.
На наш взгляд, решение вопроса о возможном ограничении ретроспективного действия и способа исполнения решения Конституционного Суда целиком и полностью находится в компетенции Конституционного Суда РФ (п.12 ст. 79 ФКЗ «О Конституционном Суде РФ) и ни один государственный орган не вправе давать ограничительное толкование решениям Конституционного Суда РФ.
В то же время, в случаях выявления Конституционным Судом РФ конституционно-правового смысла нормы, нельзя лишить лицо, инициировавшее производство в Конституционном Суде РФ, награды, обещанной законодателем в ст. 100 ФКЗ «О Конституционном Суде РФ», за правовую активность в виде возможности пересмотра дела, ведь именно благодаря обращению этого лица стало возможным исключение из правового поля России применение нормы в противоречии с конституционно-правовым смыслом,. Сам по себе факт отсутствия в процессуальном законодательстве нормы предусматривающей пересмотр по вновь открывшимся обстоятельствам, когда Конституционный Суд не признал норму неконституционной, а лишь выявил ее конституционно-правовой смысл, не должно быть препятствием для самого пересмотра. Поскольку действие Конституции не может быть ограничено ни нормами закона, ни их отсутствием.
Хотя, конечно же, сама ситуация, когда процедура пересмотра по вновь открывшимся обстоятельствам описана законодателем в ГПК РФ лишь рудиментарно без учета правовых позиций Конституционного Суда, конечно же, не может быть названа оптимальной.
