Отправлено 07 November 2010 - 22:15
Соотношение права и закона в марксизме (выдержки из Нерсесянца, Мальцева и др.)> Нажмите тут чтобы открыть/скрыть спойлер. < К. Маркс и Ф. Энгельс и в своих ранних, и в последующих произведениях проводили достаточно четкое различие между правом и законом, которое всерьез не исследовалось в советской юридической литературе .
В ранние годы своего творчества, когда К. Маркс еще являлся младогегельянцем он, различая право и закон, с революционно-демократических позиций толковал ряд положений гегелевской «Философии права». В частности, это касалось идеи разумного права, понимания права как идеи свободы и наличного бытия свободной воли, трактовки закона как формы выражения права . При этом Маркс, в отличие от Гегеля, придает концепции различения права и закона отчетливо критическое звучание и с этой целью резко противопоставляет разумное право (право как идею свободы) позитивному праву, реально существовавшему тогда прусскому законодательству. В этих же критических целях Маркс проводит принципиальное различие между действительным, подлинным законом как подлинным выражением идеи свободы и произволом в форме закона, т.е. формальным законом.
В ранние годы своего творчества К. Маркс критиковал прусскую цензурную инструкцию, которая, несмотря на свое облачение в форму закона, продолжает оставаться, по словам мыслителя, произволом, репрессивной «полицейской мерой предосторожности против свободы» . В отличие от такого произвола в форме закона закон о печати, выражающий идею свободы, Маркс называет действительным законом, т. е. подлинным выражением права. «Закон о печати, – пишет мыслитель, – есть, следовательно, законодательное признание свободы печати. Он есть выражение права, так как он есть положительное бытие свободы. Он поэтому должен существовать, – даже тогда, когда он совсем не применяется, как, например, в Северной Америке, – между тем как цензура, так же как и рабство, никогда не может стать законной, даже если бы она тысячекратно облекалась в форму закона» .
Вторя представлениям Г. Гегеля , К. Маркс в тот период понимал закон как форму выражения права, как норму самой свободы. Юридически признанная свобода, замечает он, существует в государстве в форме закона: «законы – это положительные, ясные, всеобщие нормы, в которых свобода приобретает безличное, теоретическое, независимое от произвола отдельного индивида существование. Свод законов есть библия свободы народа» .
К. Маркс продолжал традицию, основанную еще старшими софистами, ярко выраженную в учении Ж.-Ж. Руссо и характеризовал свободу как необходимое, естественное, нормальное состояние человеческой жизни, а несвободу – как ненормальное, больное состояние . По мнению Маркса, в лице закона «бессознательный естественный закон свободы становится сознательным государственным законом» . Мысль о первичности и определяющей роли права по отношению к закону отчетливо звучит и в следующем суждении Маркса: закон «является всеобщим и подлинным выразителем правовой природы вещей. Правовая природа вещей не может поэтому приспособляться к закону – закон, напротив, должен приспособляться к ней» . Именно в праве в правовой природе вещей, законодатель должен найти «разумное правило» и «объективное мерило» для формулируемых им положений закона . Г.В. Мальцев пишет: «В марксизме согласно научной традиции Просвещения проводится мысль о наличии в сфере правового регулирования объективных (не зависимых от человеческого сознания, бессознательных) законов права, которым должен соответствовать, но часто не отвечает юридический закон. Соотношение между ними, полагал Маркс, есть отношение сущ¬ности и ее видимости» . Позиция Мальцева вполне подтверждается следующим утверждением К. Маркса: «Законодатель должен смотреть на себя как на естествоиспытателя. Он не делает законов, он не изобретает их, а только формулирует, он выражает в сознательных положительных законах внутренние законы духовных отношений» .
Сложно не согласиться с выводом В.С. Нерсесянца, что «материалистическое объяснение основоположниками марксизма политико-правовой надстройки, уяснение ее классового характера, раскрытие механизма обусловленности возводимой в закон воли господствующего класса материальными отношениями, не игнорируя саму проблематику различения права и закона, ставят ее понимание и решение па принципиально новую основу» . Следует также указать, что концептуально оформленное различение права и закона использовалось основоположниками марксизма как для критики идеалистических воззрений, «юридических иллюзий», так и для содержательной разработки историко-материалистического взгляда на общество, государство, право, законодательство.
Уже в «Немецкой идеологии» К. Маркс отверг отождествление права и закона и высмеивал иллюзорное представление о том, «будто закон основывается на воле, и притом на оторванной от своей реальной основы, свободной воле»; и в адрес сторонников подобных воззрений критически замечал: «Точно так же и право в свою очередь сводят затем к закону» .
Критическая характеристика буржуазного права в «Манифесте» тоже подразумевает различение права и закона: отвергая идеологические представления о том, будто буржуазное законодательство отражает «всеобщие» представления о свободе и праве Маркс и Энгельс подчеркивают, что законом становится лишь право буржуазии, буржуазное представление о том, что есть право, поскольку в закон возводится лишь классовая воля буржуазии . Данная характеристика потому и имеет критический смысл, что она подразумевает ненормальность того положения дел, когда во всеобщий закон общества под видом всеобщего права возводится лишь право экономически господствующего класса , а право, правовые притязания остальной части общества, угнетенных классов, пролетариата не получают санкции закона. Но, как показывают Маркс и Энгельс, именно такая ненормальность, освящаемая буржуазной правовой идеологией, и является необходимым следствием господства частнособственнических отношений и порожденных (вследствие воздействия экономического базиса на политическую надстройку) ими форм правового общения .
Характеристика К. Марксом и Ф. Энгельсом права как возведенной в закон классовой воли показывает, что основоположники марксизма критиковали идеалистически-иллюзорные и классово-ограниченные представления о «свободной воле» как о каком-то первичном и определяющем феномене, всеобщем и надклассовом явлении. Они подчеркивают, что эта воля носит классовый характер, выражает классовые представления о свободе и праве и определяется материальными условиями жизни господствующего класса. Следовательно, эта воля не свободна от детерминирующих ее материальных и классовых факторов. Однако такая обусловленность воли вовсе не означает разрыва между свободой и волей, отрицания самой свободы воли, т. е. того принципиального обстоятельства, что в воле и в праве представлена именно свобода, хотя, конечно, это – свобода исторически определенного типа; она материально обусловлена и носит социально-классовый характер.
Подчеркивая определяющую роль материальных отношений для характеристики исторически изменявшихся (от формации к формации) представлений о свободе, ее смысле, характере, объеме и содержании, К. Маркс отмечал: «Равенство и свобода в современном понимании предполагают такие производственные отношения, которые еще не существовали в древнем мире; не существовали они и в средние века» . Развитие производственных отношений буржуазной общественно-экономической формации неизбежно породило соответствующую идеологию естественного права, где принципы равенства и свободы личности атрибутировались самой природе человека. Вместе с тем следует признать правильным вывод К. Маркса о том, что при всей исторической изменчивости смысла равенства и свободы, именно они являются необходимыми моментами права как всеобщей формы человеческих отношений .
О самом появлении такого развитого права как всеобщей формы отношений Маркс пишет: «История права показывает, что в наиболее ранние и примитивные эпохи эти индивидуальные, фактические отношения в их самом грубом виде и являются непосредственно правом. С развитием гражданского общества, т. е. с развитием личных интересов до степени классовых интересов, правовые отношения изменились и получили цивилизованное выражение. Они стали рассматриваться уже не как индивидуальные отношения, а как всеобщие. Вместе с этим, благодаря разделению труда, охрана сталкивающихся между собой интересов отдельных индивидов перешла в руки немногих, и тем самым исчез и варварский способ осуществления права» . Очевидно, что здесь под «правовыми отношениями», получившими «цивилизованное выражение» и ставшими «всеобщими», имеется в виду приобретшая общезначимость правовая форма вообще, право как всеобщая форма отношений.
При изложении вопроса соотношения права и закона в марксизме следует особо подчеркнуть, что возникновение всеобщей формы правового общения изображается Марксом как результат развития общества и появления классовых интересов, а не как следствие велений официальных властей и законодательства. По мнению Маркса, возникновение всеобщей правовой формы сопровождается изменением и способа осуществления права: вместо варварского осуществления каждым собственными силами того, что он считает своим правом, соответствующие функции в сфере осуществления права начинают выполнять лишь специально выделенные люди. Разумеется, такая официальная деятельность по осуществлению права является важным фактором дальнейшего упрочения и самого права как всеобщей формы общения, поскольку в новых условиях сами по себе фактические отношения, не опосредуемые всеобщей формой права и не соответствующие ее требованиям, лишаются официальной охраны .
Мощным средством укрепления и защиты всеобщей правовой формы являются различные виды ее законодательного признания и конкретизации, что позволяет наиболее адекватно, в четком, ясном и доступном для всех адресатов виде сформулировать общезначимые требования права (правовой формы отношений) и санкции за их нарушение. В условиях государственно организованного общества без многообразных видов официального признания, выражения и защиты всеобщей правовой формы, без формулирования ее общезначимых требований в виде конкретизированных и определенных норм закона, пригодных для их однозначного понимания и применения, без официальной защиты этих норм невозможно само нормальное и эффективное функционирование права как формы. Здесь хорошо видна глубокая взаимосвязь государства и права, политических и правовых форм общественной жизни, обусловленных в конечном счете одними и теми же материальными отношениями. Эта взаимосвязь, однако, не односторонняя, а двусторонняя, и названные формы, не будучи порожденными одна другой, диалектически взаимодействуют друг с другом как обусловленные единым базисом надстроечные явления.
Освещая генезис свободы и равенства как составных моментов правовой формы, К. Маркс писал: «Стало быть, если экономическая форма, обмен, полагает всестороннее равенство субъектов, то содержание, субстанция, как индивидуальная, так и вещественная, которая побуждает к обмену, полагает свободу. Как чистые идеи, равенство и свобода представляют собой всего лишь идеализированные выражения обмена меновыми стоимостями; будучи развиты в юридических, политических, социальных отношениях, они представляют собой все тот же базис, но в некоторой другой степени. Это подтвердилось также и исторически» .
Свобода и равенство, присущие всеобщей правовой форме и входящие, по словам Маркса, в «юридическое понятие лица» , носят формальный характер и подразумевают фактические отношения зависимости и неравенства в общественных отношениях людей. Формальный характер носит и представленная правом справедливость, которая, по словам Ф. Энгельса, есть «абстрактнейшее выражение самого права» . Все это, однако, не обесценивает значения права, которое, как известно, не может быть выше порождающих его экономических условий, но и само способно оказывать обратное воздействие на базисные структуры.
В связи с проблематикой соотношения права и закона, права и свободы (свободной воли) важно отметить, что характеристика основоположниками марксизма права как воли означает, с одной стороны, признание того, что в праве представлена социально-исторически обусловленная форма свободы, а, с другой стороны, право как воля подразумевает наличность и реальное функционирование этой формы свободы. Иначе говоря, право, понимаемое как воля, – это не идеал и не долженствование, а действенность и действительность бытия и осуществления определенных и именно правовых форм и норм человеческого общения. Следовательно, действие права, его реальность и осуществляемость необходимо входят в само понятие права. Право, не имеющее реального действия, – это нонсенс .
Обширный круг проблем, касающихся соотношения права и закона, анализируется в «Капитале» и «Критике Готской программы». В этих произведениях убедительно показано, что буржуазное законодательство остается неизбежно в рамках узкого горизонта буржуазных представлений о свободе и праве, обусловленных экономическим строем буржуазного общества. Особо следует отметить то обстоятельство, что в ходе всего этого анализа право никогда не отождествляется К. Марксом с официальным законом. Оно раскрывается как дозаконодательная по своему генезису, объективно обусловленная материальными отношениями необходимая форма их проявления (правовая форма) и соответствующий этой форме тип отношения (правовое отношение), форма их иллюзорного осознания (правовые иллюзии участников общения, их правовое сознание), как масштаб и норма социального общения (право как формально равная мера, как притязание, правопритязание) и т. д. Вся эта правовая «материя», все эти моменты права – не порождение законодательной воли, не результат, а предпосылка законодательства; закон может лишь официально признать, конкретно и определенно выразить и санкционировать их - с точки зрения воли и интересов господствующего класса, с учетом результатов классовой борьбы других классов за законодательное признание их права, считаясь с уровнем культурного развития общества, имеющимися правовыми и иными традициями, специфическими особенностями законотворческого процесса, сложившейся системой «позитивного права» .
Когда Маркс, критикуя юридические иллюзии («идеологический правовой и прочий вздор») авторов «Готской программы», отмечает, что «правовые отношения» возникают из экономических, что «по своей природе право может состоять лишь в применении равной меры», что «право производителей пропорционально доставляемому ими труду» , что «всякое право» по своему содержанию есть «право неравенства», что «равное право здесь по принципу все еще является правом буржуазным», что «это равное право есть неравное право для неравного труда» , то очевидно, что речь здесь идет именно о праве как специфическом, отличном от законодательства феномене, а не о законе («позитивном праве»).
Точно так же обстоит дело и в «Капитале», где Маркс по поводу процесса обмена между товаровладельцами пишет: «Это юридическое отношение, формой которого является договор, - все равно закреплен ли он законом или нет, – есть волевое отношение, в котором отражается экономическое отношение. Содержание этого юридического, или волевого, отношения дано самим экономическим отношением» . Из приведенного положения со всей определенностью вытекает, что «юридическое отношение», которое Марксом понимается как правовая форма вообще, генетически и логически предшествует закону, но вовсе не является реализацией нормы законодательства или результатом законодательного регулирования общественных отношений. Иными словами, право первично по отношению к закону, который не толкуется Марксом как правопорождающий фактор.
Весьма показательны в этой связи и суждения Маркса о том, что в споре о границах рабочего дня "капиталист осуществляет свое право покупателя», а «рабочий осуществляет свое право продавца» . Характеризуя смысл конфликта этих двух прав или субъективных правопритязаний, Маркс замечает. «Следовательно, здесь получается антиномия, право противопоставляется праву, причем оба они в равной мере санкционируются законом товарообмена. При столкновении двух равных прав решает сила» . Ясно, что упоминаемые здесь права предшествуют законодательству: они порождены и санкционированы объективными законами общественного производства до того, как получат - с учетом результатов классовой борьбы и т. д. – свою официальную санкцию и конкретизированное выражение в государственном законе.
Подчеркивая обусловленность закона теми правовыми формами общения, которые объективно, с естественно-исторической необходимостью складываются на базе соответствующего способа производства, Маркс пишет: «Если форма просуществовала в течение известного времени, она упрочивается как обычай и традиция и, наконец, санкционируется как положительный закон» .
Если право выступает формой производственных отношений, а содержание любого правового отношения является экономическим, то закон в концепции марксизма сам может быть истолкован, если использовать терминологию М. Мамардашвили , как превращенная форма права . С одной стороны, закон выступает способом выражения некоего действительного содержания (т.е. права, идеи свободы). С другой стороны, закон обладает и самостоятельным бытием, способен порождать свое собственное содержание, в котором отчасти теряется, маскируется изначальное содержание права . Ведь далеко не секрет, что в истории человечества, как общее правило, превалировали законы, не выражавшие идею свободы, а выражавшие и развивавшие уже существовавшие положения законодательства.
Сообщение отредактировал Сергей77: 07 November 2010 - 22:15
