Друзья, доброго времени суток!
Товарища и его сослуживца поймали на получении взятки (п. «а» ч. 4 ст. 290 УК РФ). Взятку давали оперативники мечеными купюрами со съемкой на видеокамеру.
Теперь попавшихся обвиняют в получении взятки, т.е. в совершении оконченного преступления.
Изучение судебной практики по вопросу (в объеме СПС «КонсультантПлюс») позволяет квалифицировать такие случаи как покушение на получение взятки, т.е., стало быть, действия должны быть квалифицированы по ч. 3 ст. 30 и п. «а» ч. 4 ст. 290 УК РФ. При этом как минимум в двух определениях Верховного Суда РФ говорится: «поскольку передача денег осуществлялась под контролем правоохранительных органов, содеянное правильно квалифицировано как покушение на получение взятки».
Возник вопрос: почему получение взятки – это оконченное преступление, а то же самое получение таких же денег (пусть и помеченных) в присутствии оперов – уже всего лишь покушение? Деньгами, как понимаю, можно распорядиться, не используя их в качестве знаков оплаты. Поэтому, как я полагаю, преступление окончено независимо от дальнейшей судьбы денег.
Или присутствие оперов - уже сама по себе гарантия того, что деньгами нельзя будет распорядиться ну абсолютно никак, т.е. даже уничтожение исключается?
Буду благодарен за ваши соображения и особенно - за обоснование позиции ВС РФ. Требуется убедить следователя, что преступление не было окончено, т.е. налицо покушение.
|
|
||
|
|
||
Сообщений в теме: 16
#2
Отправлено 24 March 2006 - 20:54
Гы-Гы Состав формальный, общественно опасные последствия пофиг, т.о. преступление оконченое с момента получения бабок 
Сообщение отредактировал Prosecutor: 26 March 2006 - 05:25
#3
Отправлено 25 March 2006 - 01:16
Под видом или сами, как опера?Взятку давали оперативники
Сообщение отредактировал Prosecutor: 26 March 2006 - 05:26
#4
Отправлено 27 March 2006 - 12:22
преступление оконченое с момента получения бабок
Абсолютно с вами согласен. Чистой воды формальный состав
Но наличие свежей струи в болоте (это я про забавные домыслы военной коллегии ВС) в данном случае внушает надежду квалифицировать действия гражданина как покушение. Что в свою очереть дает еще более слабую, но все-таки надежду на условное осуждение.
Указанное происшествие было на таможне. Шел разговор о растаможке машин. Субъекты специальные - два таможенника, начальник (типа 20 лет в органах) и его подчиненный (на этой должности 1 год).
В последние 24 часа выяснилось, что взятку давали все-таки настоящие предприниматели (с ведением видеозаписи) (Прошу прощения за невольную дезуВзятку давали оперативники
), а опера стояли под дверью. Как только предприниматели вышли, опера вломились, загнули ласты злодеям... Предприниматели договорились с начальником, а передали деньги подчиненному, которые тот убрал в стол.
Думаю гнуть линию, что у злодеев (инкриминируется п. "а" ч. 4 ст .290) не было времени даже поделить эти деньги, не то что воспользоваться ими в качестве платежных средств.
Очень хотелось бы подогнать эту ситуацию под упомянутые формулировки из судебной практики (Кассационное определение ВК ВС РФ по делу N 6-68/03; обзор судебной практики Военной коллегии ВС РФ за июнь 2005 г.).
Как вы считаете, чем еще можно обосновать покушение?
Сообщение отредактировал Кузьма: 04 April 2006 - 11:54
#5
Отправлено 27 March 2006 - 15:13
Кузьма
остается только пытаться все же заронить в голову следователей какие-то аналогии между предметом взятки и похищенным имуществом. Примерно так: раз деньги давались под контролем оперов, значит, существовала 100% уверенность, что предмет взятки тут же будет у злодеев изъят, без малейших шансов им распорядиться, а раз так, то "получение" нельзя считать оконченным процессом ...
Только ИМХО все это вряд ли будет эффективным. Я вот поинтересовался, как у нас суды на подобные случаи смотрят, и обнаружил специальное разъяснение нашего ВС: получение взятки от лица, давшего ее с целью изобличить получателя, следует рассматривать как оконченное преступление независимо от иных обстоятельств дела.
остается только пытаться все же заронить в голову следователей какие-то аналогии между предметом взятки и похищенным имуществом. Примерно так: раз деньги давались под контролем оперов, значит, существовала 100% уверенность, что предмет взятки тут же будет у злодеев изъят, без малейших шансов им распорядиться, а раз так, то "получение" нельзя считать оконченным процессом ...
Только ИМХО все это вряд ли будет эффективным. Я вот поинтересовался, как у нас суды на подобные случаи смотрят, и обнаружил специальное разъяснение нашего ВС: получение взятки от лица, давшего ее с целью изобличить получателя, следует рассматривать как оконченное преступление независимо от иных обстоятельств дела.
#6
Отправлено 27 March 2006 - 15:49
Кузьма
По существу момента окончания там ничего. Кроме того, не в вашу пользу п.11 ППВС РФ от 10 февраля 2000 г. No. 6Очень хотелось бы подогнать эту ситуацию под упомянутые формулировки из судебной практики (Кассационное определение ВК ВС РФ по делу N 6-68/03; обзор судебной практики Военной коллегии ВС РФ за июнь 2005 г.).
#7
Отправлено 27 March 2006 - 17:10
Положа руку на сердце, представить в качестве покушения на получение взятки могу только ситуацию, когда субъект протянул руку за пачкой денег, но промахнулся, и деньги упали мимо ладони, и в этот момент вломились оперативникиКроме того, не в вашу пользу п.11 ППВС РФ от 10 февраля 2000 г. No. 6
Тогда действительно, в чистом виде ч. 3 ст. 30 УК: лицо предприняло действия, непосредственно направленные на совершение преступления (протянул руку, растопырил пальцы), а получение не состоялось по независящим субъекта обстоятельствам (пачка упала на пол сквозь пальцы либо чудесным образом растворилась в воздухе).
Но в жизни такого, наверное, не бывает
Поэтому и странно читать постановления Военной коллегии ВС о покушении на получение взятки, если она давалась операм. С чего бы привязывать момент окончания преступления с пользованием и распоряжением как элементами права собственности в гражданском праве (других мыслей, объясняющих выводы коллегии, у меня нет) - непонятно. Тем не менее ВК ВС РФ дважды (т.е., по-видимому, это не случайность, а принципиальная позиция!)признавала правильность квалификации таких действий как неоконченного преступления (дела №№ 6-68/03, 5н-138/05).
#9
Отправлено 10 August 2007 - 14:33
Как успехи у товарища и его сослуживца?
Товарища посадили. Осудили по: п. "а" ч.4 ст.290; ст. 285 ч. 1.
Дали чуть менее двух лет.
В общем, на суровость жаловаться не приходится.
Не последнюю роль, как ни странно, сыграли положительные характеристики с места жительства. Ну и малолетний ребенок на иждивении.
По УДО могут выпустить в сентябре этого года.
Должен признаться, суд в данном случае и правда был очень гуманным.
#10
Отправлено 10 August 2007 - 18:27
К вопросу о провокации преступлений
(с учетом решений Европейского Суда по правам человека)
Использование результатов оперативно-розыскных мероприятий в качестве доказательств по уголовному делу является одним из важнейших инструментов, используемых в деятельности правоохранительных органов при противодействии преступности. В этой связи весьма актуальной проблемой теории и практики оперативно-розыскной деятельности является определение допустимых пределов (в первую очередь, с правовой точки зрения) процедуры реализации оперативной информации с тем, чтобы действия оперативных сотрудников не превратились в провокацию преступлений.
15 декабря 2005 года постановлением Европейского Суда по правам человека (далее - Европейский Суд), вынесенным по жалобе Г.А. Ваньяна к Российской Федерации, установлено нарушение части первой статьи 6 Европейской Конвенции о защите прав человека и основных свобод (далее - Европейская Конвенция) в части привлечения Ваньяна к уголовной ответственности и последующего его осуждения в результате провокации преступления, совершенной сотрудниками органов внутренних дел.
Суть принятого Европейским Судом решения заключается в следующем.
Сотрудники милиции Е.Ф. и М.Б. предложили О.З., известной им как лицо, употребляющее наркотики, принять участие в "проверочной закупке" наркотических веществ, чтобы установить сбытчика наркотиков. Получив согласие О.З., сотрудники милиции выдали ей определенную сумму наличных денег для покупки наркотиков. Вечером 2 июня 1998 года О.З. позвонила Ваньяну по телефону и попросила достать ей наркотики, мотивируя свою просьбу острой необходимостью их употребления ввиду начавшейся у нее "ломки". Они договорились встретиться у дома, где проживал С.З., в квартире которого должна была произойти передача наркотиков. Придя на место встречи, О.З., находясь под наблюдением сотрудников милиции, передала 200 рублей Ваньяну, который приобрел у С.З. за 400 рублей 0,318 грамма героина в двух упаковках: одну - отдал О.З., а вторую оставил себе. После того как Ваньян и О.З. вышли из дома, последняя подала сотрудникам милиции знак о том, что она получила наркотики, и те предприняли попытку задержать Ваньяна, но ему удалось скрыться. Однако на следующий день последний был задержан, и при нем был обнаружен пакетик героина.
5 июня 1998 года в отношении Ваньяна возбуждено уголовное дело. 2 апреля 1999 года Люблинский районный суд г. Москвы признал Ваньяна виновным и приговорил его к 7 годам лишения свободы за незаконное приобретение и сбыт наркотических веществ в крупном размере на основании показаний свидетеля О.З., второго обвиняемого С.З. и сотрудников милиции. Ссылаясь на показания последних, суд отметил: "Свидетель пояснил суду, что милиция располагала оперативными данными о том, что Ваньян сбывает наркотики. Для проверки этой информации была выбрана О.З., которая общалась с Ваньяном и могла приобрести у него наркотики. О.З. согласилась участвовать в проверочной закупке наркотиков".
По протесту заместителя Председателя Верховного Суда Российской Федерации (после обращения Ваньяна в Европейский Суд) президиум Московского городского суда, пересмотрев в порядке надзора ранее состоявшиеся судебные решения, изменил приговор, отменив его в части осуждения Ваньяна по ч. 4 ст. 228 Уголовного кодекса Российской Федерации (далее - УК) и осудив его по ч. 1 ст. 228 УК. Суд сократил Ваньяну срок лишения свободы до двух лет и в связи с актом амнистии принял решение об освобождении его от отбытия наказания.
В жалобе в Европейский Суд Ваньян (далее - заявитель) указал, что судом нарушена статья 6 Европейской Конвенции, поскольку он осужден за преступление, спровоцированное милицией, и что его осуждение основывалось на свидетельских показаниях участвовавших в этом сотрудников милиции и О.З., которая действовала по их указанию.
Европейский Суд признал факт нарушения статьи 6 Европейской Конвенции, указав в своем постановлении, что если "действия тайных агентов направлены на подстрекательство преступления и нет оснований полагать, что оно было бы совершено без их вмешательства, то это... может быть названо провокацией. Такое вмешательство и его использование в разбирательстве уголовного дела может непоправимо подорвать справедливость суда... Нет свидетельств тому, что до привлечения О.З. у милиции были основания подозревать заявителя в распространении наркотиков. Простое утверждение в суде сотрудников милиции о том, что у них имелась информация об участии заявителя в наркоторговле... не исследовалось судом и не может быть принято во внимание... Нет оснований полагать, что преступление было бы совершено без вышеотмеченного привлечения О.З. Суд поэтому приходит к заключению, что милиция спровоцировала преступление, выразившееся в приобретении Ваньяном наркотиков по просьбе О.З. Таким образом, вмешательство милиции и использование полученных в результате этого доказательств для возбуждения уголовного дела в отношении заявителя непоправимо подорвало справедливость суда".
Согласно статье 46 Европейской Конвенции, решения Европейского Суда являются обязательными. Одним из обязательств, которое вытекает из приведенного судебного решения, является принятие мер, направленных на предотвращение подобных нарушений в будущем. В качестве одной из таких мер, необходимых для недопущения провокации преступлений в дальнейшем, является, на наш взгляд, анализ правомерности действий сотрудников правоохранительных органов при осуществлении отдельных оперативно-розыскных мероприятий.
Наибольшую дискуссионность в этом вопросе вызывают такие оперативно-розыскные мероприятия, как "проверочная закупка", имевшая место в приведенном выше примере, а также "оперативный эксперимент", неправильная реализация которых зачастую приводит к провокации преступлений*(1). В целях недопущения этого представляется необходимым на примере оперативного эксперимента разграничить оперативно-розыскные мероприятия от провокации преступлений, определить их правовое содержание и возможные границы его (эксперимента) проведения.
Исследование правового регулирования оперативного эксперимента весьма осложнено тем, что в Федеральном законе от 12 августа 1995 года N 144-ФЗ "Об оперативно-розыскной деятельности", а также в других нормативных правовых актах, во-первых, отсутствует его определение и, во-вторых, должным образом не регламентированы процедурные элементы порядка проведения данного оперативно - розыскного мероприятия. Это обстоятельство затрудняет на практике единообразное применение оперативного эксперимента, что нередко влечет превышение должностными лицами оперативных подразделений правоохранительных органов своих полномочий и, как следствие, существенное нарушение гарантированных Конституцией Российской Федерации прав и законных интересов граждан.
Отсутствует единое понимание правовой природы оперативного эксперимента и в научной среде. Так, по мнению авторов научно-практического комментария к Федеральному закону "Об оперативно-розыскной деятельности"*(2), оперативный эксперимент - это способ получения информации путем воспроизведения негласно контролируемых условий и объектов для установления противоправных намерений лиц, обоснованно подозреваемых в подготовке или совершении тяжких и особо тяжких преступлений.
А.Ю. Шумилов, комментируя юридическую природу оперативного эксперимента, указывает, что он является разновидностью сыскного деяния и заключается в активном наблюдении за поведением лица - объектом оперативной заинтересованности в управляемых или контролируемых условиях или проведением иных опытных действий, непосредственно не связанных с поведением лица, для получения оперативно значимой информации, которой проверяют и уточняют имеющиеся сведения о вероятной подготовке или совершения тяжкого (особо тяжкого) преступления*(3).
По мнению С.Л. Грошева оперативный эксперимент - это проводимое оперативно - розыскным органом при наличии указанных в федеральном законе оснований и с соблюдением установленных процедур активное наблюдение за поведением изучаемого лица в управляемых или контролируемых условиях, или в проведении иных опытных действий, непосредственно не связанных с его поведением, для получения оперативно значимой информации, которой проверяют и уточняют имеющиеся сведения о вероятной подготовке или совершении тяжкого или особо тяжкого преступления*(4).
Согласно статье 26 рекомендательного законодательного акта "О борьбе с организованной преступностью", принятому постановлением Межпарламентской Ассамблеи государств - участников СНГ 2 ноября 1996 года*(5), оперативный эксперимент - это воспроизведение действий, обстановки или иных обстоятельств противоправного события и совершение необходимых опытных действий в целях пресечения преступных действий, выявления лиц их готовящих или совершающих, а также проверки и оценки собранных данных о возможности совершения определенных противоправных действий или получения новых данных о противоправной деятельности.
Таким образом, оперативный эксперимент, по нашему мнению, - это, в первую очередь, наблюдение, контроль за преступлением, совершаемым (подготавливаемым) наблюдаемым лицом добровольно, помимо воли наблюдателей, в целях пресечения и раскрытия преступления.
Другое обстоятельство заключается в том, что ни одно из приведенных определений не дает четкого представления о границах оперативного эксперимента - пределах дозволенного и недопустимого. Не раскрывая в Федеральном законе "Об оперативно-розыскной деятельности" содержание понятия "оперативный эксперимент", законодатель предоставил на откуп правоприменителя (оперативного работника, следователя, дознавателя, прокурора) возможность произвольно толковать данное оперативно-розыскное мероприятие.
В связи с этим на практике возникают трудности, связанные с отграничением оперативного эксперимента от провокации преступления. Нередко возникает вопрос: "Было бы совершено преступление без искусственно созданных условий?" или "Решилось бы лицо на совершение преступления, если бы оперативный сотрудник не склонил бы его к таким противоправным действиям или не способствовал бы им?".
Так в 2003 году в УБЭП УВД Вологодской области поступила оперативная информация о получении заведующим отделом земельных отношений администрации одного из районов Вологодской области Громовым (фамилия изменена) взяток за выделение земельных участков в природоохранных зонах под дачное строительство. Было принято решение о проведении в отношении Громова оперативного эксперимента. Сотрудник оперативного подразделения встретился с Громовым по поводу выделения земельного участка и представился предпринимателем из города Вологды. Громов предложил сотруднику на выбор несколько земельных участков, которые не входили в природоохраную зону, но ни один из них не устроил последнего, так как все они находились далеко от реки. Тогда сотрудник милиции попросил Громова выделить ему земельный участок в природоохранной зоне и предложил за это 500 долларов США, на что тот согласился. После оформления всех документов, необходимых для предоставления земельного участка, в момент передачи указанной суммы Громов был задержан с поличным при получении взятки. В 2005 году суд признал Громова виновным в совершении преступления, предусмотренного частью первой статьи 290 УК, и приговорил его к штрафу в размере 100 тысяч рублей с лишением права занимать должности в государственных и муниципальных органах сроком на три года.
Несомненно, что данное преступление совершено в результате конкретных действий оперативного сотрудника, склонившего Громова к совершению противоправных действий с целью его последующего изобличения. Фактически была осуществлена провокация преступления.
При изложении данного вывода мы исходим из следующего:
- согласно Толковому словарю русского языка, провокация - это предательское поведение, подстрекательство кого-нибудь к таким действиям, которые могут повлечь за собой тяжелые для него последствия*(6);
- под провокацией в уголовно-правовом аспекте понимают подстрекательство к совершению преступления; подстрекателем, в соответствии с частью четвертой ст. 33 УК признается лицо, склонившее другое лицо к совершению преступления путем уговора, подкупа, угрозы или другим способом.
Таким образом, провокационными могут быть признаны такие действия, при которых лицо, являющееся объектом оперативного эксперимента, решается на совершение преступления только благодаря подстрекательству, а не вследствие собственного преступного намерения. Фактически это приводит к искусственному созданию лицами, осуществляющими оперативные мероприятия, доказательств виновности в совершении преступления, что не имеет ничего общего с целями и задачами оперативного эксперимента. Такие действия, на наш взгляд, являются противоправными и должны исключать привлечение разрабатываемого лица к уголовной ответственности.
Так в 2005 году оперативными сотрудниками одного из подразделений Волго-Вятского УВДТ с целью выявления и пресечения преступных деяний, связанных с нарушением авторских и смежных прав, было предложено гражданину Матвееву (фамилия изменена), осуществлявшему на договорной основе установку лицензионного программного обеспечения для персональных ЭВМ и поместившему об этом официальное объявление в областной газете, установить за 500 руб. контрафактный экземпляр бухгалтерской программы, мотивировав свою просьбу тем, что стоимость лицензионного продукта (около 2500 руб.) для них слишком высока.
Сведений о том, что Матвеев занимается противоправной деятельностью у сотрудников милиции не имелось. Кроме этого, первоначально Матвеев отказывался совершить данные действия, указывая на их неправомерность, однако в дальнейшем поддался уговорам сотрудников милиции и установил предложенный ими контрафактный экземпляр. После этого Матвеева задержали и в отношении него было возбуждено уголовное дело по обвинению в нарушении авторских прав. Впоследствии в ходе расследования уголовное дело было прекращено за отсутствием в действиях Матвеева состава преступления.
Наиболее часто оперативные эксперименты проводятся в отношении лиц, вымогающих взятки, либо участвующих в коммерческом подкупе. В этой связи представляется обоснованным на примере оперативного сопровождения данных категорий преступлений, рассмотреть основные проблемы реализации указанного оперативно-розыскного мероприятия.
В УК, в целях предотвращения провокаций совершения такого рода преступлений, установлена ответственность за провокацию взятки либо коммерческого подкупа (статья 304 УК). Под провокацией взятки понимается "попытка передачи должностному лицу либо лицу, выполняющему управленческие функции в коммерческих или иных организациях, без его согласия денег, ценных бумаг, иного имущества или оказания ему услуг имущественного характера в целях искусственного создания доказательств совершения преступления либо шантажа".
Толкование этой нормы дал Пленум Верховного Суда Российской Федерации в постановлении от 10 февраля 2000 года "О судебной практике по делам о взяточничестве и коммерческом подкупе", разъяснив, что "не является провокацией взятки или коммерческого подкупа проведение предусмотренного законодательством оперативно-розыскного мероприятия в связи с проверкой заявления о вымогательстве взятки или имущественного вознаграждения при коммерческом подкупе".
Таким образом, при проведении оперативного эксперимента инициатива на совершение преступления должна исходить только от объекта оперативно-розыскного мероприятия, а не от должностных лиц оперативного подразделения органа внутренних дел. В противном случае побуждение к преступным действиям или вовлечение лица в совершение преступления с целью его дальнейшего разоблачения, если у такого лица отсутствовал умысел на совершение преступления, несомненно, должны быть признаны провокацией преступления.
Справедливо отмечает Н. Егорова*(7), что в ситуации склонения служащего к получению взятки лицом, подготавливающим преступление (получение взятки) и совершающим преступление (подстрекательство к получению взятки), является сам оперативный работник.
По нашему мнению, любые действия, связанные с провокацией преступления, не могут быть признаны правомерными.
На это также ориентирует Европейский Суд в своем решении от 9 июня 1998 года по делу Тейшера де Кастро против Португалии, суть которого состояла в следующем.
В связи с проведением операции по выявлению незаконного оборота наркотиков двое переодетых в гражданскую одежду полицейских из Полиции Общественной Безопасности (далее - "ПОБ"), неоднократно подходили к гражданину В., подозреваемому в перевозке наркотиков, с просьбой помочь приобрести несколько граммов героина. В. согласился найти продавца и организовал им встречу с Франсико Тейшера де Кастро, который по просьбе полицейских согласился достать необходимую партию наркотиков. В момент передачи наркотических средств полицейские раскрыли себя и арестовали В.С. и Франсико Тейшера де Кастро.
Впоследствии указанные лица осуждены национальным судом Португалии, а действия сотрудников полиции, рассматриваемые в Верховном Суде Португалии по жалобе Франсико Тейшера де Кастро, признаны правомерными. В своем постановлении Верховный Суд указал следующее: "В рассматриваемом деле не вызывает сомнения тот факт, что сотрудники ПОБ были исключительно настойчивы. Полицейские знали, что В. употреблял наркотики и намеревались выявить лицо, которое поставляет ему наркотики ... они постарались приобрести героин и были представлены Франсишку Тейшейра де Кастро, который согласился на их ложное предложение, так как он имел намерение получить выгоду с этой сделки".
В жалобе в Европейский Суд Франсико Тейшера де Кастро указал, что национальный суд нарушил его право, предусмотренное статьей 6 Европейской Конвенции, на справедливое судебное разбирательство, так как был принужден переодетыми в гражданскую одежду полицейскими к совершению преступления, за которое он был осужден.
В своем решении Европейский Суд признал, что преступление было совершено, однако "заявитель приговорен к строгому виду наказания в основном благодаря действиям полицейских. Таким образом, полицейские спровоцировали совершение преступления, которое в противном случае не имело бы место. Такая ситуация незамедлительно отразилась на справедливости судебного процесса... Основные требования справедливости, указанные в статье 6 Конвенции, относятся к любому виду преступлений, от самых незначительных до особо тяжких. Общественный интерес не может оправдать использование доказательств, полученных при помощи провокаций полиции... В свете всего вышеизложенного Суд делает вывод, что действия сотрудников полиции не подпадают под определение действий негласных агентов, так как они спровоцировали совершение преступления, и нет никаких доводов в пользу того, что если бы не их вмешательство, преступление было бы совершено".
Таким образом, согласно правовой позиции Европейского Суда "использование негласных агентов должно быть ограничено и должны существовать гарантии прав человека - публичные интересы не могут служить оправданием провокаций со стороны правоохранительных органов... Обстоятельства дела позволяют сделать вывод о том, что два полицейских не ограничились обыкновенным расследованием ... неправомерных действий лица, а осуществили действия, которые спровоцировали совершение преступления".
С учетом изложенного представляется необоснованным мнение, высказываемое отдельными авторами, которых к этому подталкивает содержание статьи 8 Федерального закона "Об оперативно-розыскной деятельности", допускающей проведение оперативного эксперимента в целях выявления, предупреждения, пресечения и раскрытия тяжких преступлений, а также в целях выявления и установления лиц, их подготавливающих, совершающих или совершивших, о том, что наличие угрозы общественной безопасности в случаях совершения тяжких и особо тяжких преступлений, а также невозможность их выявления и пресечения другими способами являются оправданием оперативного эксперимента, в ходе которого лицо, осуществляющее оперативно-розыскную деятельность, выполняет "функцию" подстрекателя. Это признается исполнением служебных обязанностей, связанных с крайней необходимостью*(8).
Такая позиция вызывает возражение, поскольку противоречит самой сути оперативно-розыскной деятельности. Аналогичного мнения придерживается и Б.В. Волженкин, который полагает, что столь широкое понимание крайней необходимости не основано на законе, открывает безграничные возможности для злоупотреблений и произвола, для использования провокации и иных незаконных методов борьбы с преступностью*(9).
В то же время, несомненно, что в настоящее время происходит расширение института крайней необходимости, а именно обстоятельств, исключающих преступность деяния, в самых различных сферах человеческой деятельности. И одной из объективных причин этого процесса выступает невозможность в современных условиях иным образом получать необходимую информацию о планах и намерениях преступных сообществ.
Так, по мнению В.И. Михайлова, оперативная и следственно-судебная практика, научные исследования свидетельствуют, что в борьбе с преступностью вред как крайняя вынужденная мера правомерно причиняется в ходе освобождения заложников, прослушивания телефонных переговоров, проведения проверочной закупки, контролируемой поставки, оперативного эксперимента и других оперативно - розыскных мероприятий*(10). "Как представляется, исходя именно из этих оснований, Уголовный кодекс Республики Казахстан был дополнен ст. 341 ("Осуществление оперативно-розыскной деятельности"), в соответствии с которой не является преступлением вынужденное причинение вреда при осуществлении оперативно-розыскных мероприятий лицом, осуществляющим оперативно-розыскную деятельность, или лицом, оказывающим ему содействие, если это деяние совершено в целях пресечения или раскрытия преступных действий и если причиненный вред менее значителен, чем вред предотвращенный"*(11). Схожие нормы можно встретить в уголовном законодательстве других стран СНГ*(12).
При этом В.И. Михайлов полагает, что вынужденное причинение уполномоченным лицом вреда охраняемым законом интересам не будет являться преступлением лишь в том случае, когда такое лицо правомерно выполняет свои служебные (профессиональные) обязанности или общественный долг, с соблюдением правил, установленных для данного случая*(13).
Представляется очевидным, что склонение лица к совершению преступления с целью его последующего изобличения является неправомерным и, более того, преступным деянием.
Вот какой случай приводит в своей статье "Взятка и бизнес" П.С. Яни*(14).
Начальник кредитного отдела Медсбытбанка Кричеровский неоднократно пытался получить в управлении Банка России разрешение на осуществление операций с валютой, однако ему в этом постоянно отказывал уполномоченный сотрудник Банка России Липников. При этом последний взятку у Кричеровского не требовал, а обоснованно ссылался на отсутствие у Медсбытбанка необходимых документов.
После очередного визита в Банк России к Кричеровскому обратились сотрудники милиции и попросили помочь в выявлении коррупции в Банке России. Для этого ему предложили передать взятку Липникову под контролем оперативных сотрудников. Кричеровский согласился и после долгих уговоров склонил Липникова к совершению преступления. После передачи Липникову 10000 долларов он вместе с Кричеровским был задержан.
Следствие вынесло решение об освобождении Кричеровского от уголовной ответственности в соответствии с примечанием к статье 291 УК РФ. Согласно данной уголовно-правовой норме лицо, давшее взятку, освобождается от уголовной ответственности, если лицо добровольно сообщило органу, имеющему право возбудить уголовное дело, о даче взятки. Однако суд принял решение направить дело в отношении Липникова на дополнительное расследование с требованием привлечь Кричеровского к уголовной ответственности за подстрекательство к получению взятки. Указание суда было исполнено и Кричеровского осудили как соучастника преступления.
На наш взгляд, решение суда о невозможности освобождения Кричеровского в соответствии с примечанием к статье 291 УК является обоснованным. Кричеровский не собирался с помощью взятки добиться нужного ему решения, а лишь реализовывал поручение сотрудников милиции. В этой связи он не совершал преступления, предусмотренного статьей 291 УК ("Дача взятки"), и, соответственно, освобождать его от ответственности согласно примечанию к данной норме нельзя.
Суд посчитал, что в действиях Кричеровского усматриваются признаки подстрекательства к получению взятки. Вместе с тем, несмотря на то, что в УК есть специальная норма, предусматривающая ответственность за провокацию взятки (статья 304 УК), суд не смог осудить Кричеровского по этой статье, так как обязательным признаком данного состава является отсутствие согласия лица, подстрекаемого к взятке, на получение незаконного вознаграждения. Липников же согласился принять взятку. В связи с этим Кричеровский был осужден, как соучастник (подстрекатель) совершения преступления, предусмотренного статьей 290 УК.
Однако насколько верно было решение, принятое судом? По мнению некоторых авторов, такая квалификация действий лица, склоняющего другого к совершению преступления, является верной*(15). Так В.Д. Иванов отмечает, что "действия провокатора должны оцениваться в зависимости от характера его деятельности по части 3 статьи 33 УК РФ и соответствующей статье Особенной части УК РФ при организации преступления и по части 4 статьи 33 УК РФ - при подстрекательстве"*(16).
По мнению Н. Егоровой, "действия субъекта, передавшего должностному лицу с согласия последнего имущественные блага в целях последующего изобличения должностного лица, нужно расценивать как подстрекательство к получению взятки и квалифицировать не по статье 304, а по статьям 33 и 290 УК"*(17).
Между тем, такая позиция, на наш взгляд, является спорной, поскольку она не учитывает субъективную сторону соучастия. В соответствии со статьей 32 УК соучастием в преступлении признается умышленное совместное участие двух или более лиц в совершении умышленного преступления. Однако в случае провокации преступления такие субъективные признаки соучастия, как интеллектуальная связь, совместность действий - отсутствуют.
Можно согласиться со С.В. Кугушевой*(18), которая полагает, что умысел лица на совершение преступления, в том числе и в соучастии с другими лицами, должен включать в себя не только интеллектуальный, но и волевой момент, который выражается в желании или сознательном допущении лицом определенного преступного результата.
По мнению С.В. Кугушевой, в случае провокации преступления у лица, ее осуществляющего, волевой момент умысла отсутствует, так как его желание направлено, прежде всего, на последующее изобличение лица, в отношении которого осуществляется провокация, либо его шантажа, создания зависимого положения. "Таким образом, - пишет автор, - при провокации преступления фактически отсутствует единство умысла лица, ее осуществляющего, и лица, в отношении которого осуществляется провокация, что, на наш взгляд, исключает возможность квалификации действий провокатора в рамках института соучастия".
Указанные обстоятельства свидетельствуют о том, что по действующему в настоящее время уголовному законодательству невозможно привлечь к ответственности лицо, осуществившее провокацию совершения преступления.
По мнению А.А. Арутюнова, восполнить этот пробел возможно путем дополнения УК РФ статьей "Провокация преступления", указав в ней, что провокацией преступления является склонение лица к совершению преступления либо организация совершения преступления с целью выдать спровоцированное лицо органам власти*(19). Однако как, на наш взгляд, справедливо отмечают Н.В. Артеменко и А.М. Минькова, в данной трактовке понятия провокации преступления не определена правовая природа провокации (самостоятельный институт или разновидность соучастия), а также ограничена субъективная сторона провокации одной - единственной целью - выдать лицо представителям власти, хотя перечень целей несколько шире*(20). В этой связи данное предложение представляется неприемлемым.
Н.В. Артеменко и А.М. Минькова полагают изложить такую норму в главе Уголовного кодекса "Преступления против правосудия", исключив специальную норму о провокации взятки или коммерческого подкупа. Указанными авторами предлагается дополнить главу 31 УК РФ статьей 304.1, изложив ее в следующей редакции:
"1. Провокация преступления, то есть склонение другого лица к совершению преступления, а равно заведомое создание обстановки и условий, вызывающих преступление, в целях последующего изобличения лица, искусственного создания доказательств совершения преступления, шантажа - наказывается...
2. Те же деяния, совершенные должностными лицами, - наказываются...
3. Провокация тяжких или особо тяжких преступлений, а равно повлекшая тяжкие последствия, - наказывается..."*(21).
Признавая в целом заслуживающей внимание предлагаемую редакцию статьи 304.1 УК, вместе с тем полагаем, что диспозиция части первой указанной нормы не конкретна, в связи с чем ее применение на практике, по нашему мнению, будет затруднительным.
С учетом изложенного полагаем, что диспозицию части первой указанной новеллы следует изложить в следующей редакции:
"1. Провокация преступления, то есть склонение лица к совершению преступления в целях искусственного создания доказательств либо шантажа, - наказывается...".
При этом фактические обстоятельства склонения лица к совершению преступления являются основанием для отграничения провокации преступления от соответствующего оперативно-розыскного мероприятия, осуществленного в рамках Федерального закона "Об оперативно-розыскной деятельности". Проводимые в отношении гражданина проверочная закупка или оперативный эксперимент должны признаваться совершенными правомерно в том случае, когда собранные надлежащим образом материалы свидетельствуют о наличии у лица умысла на совершение преступления, сформировавшегося вне зависимости от деятельности сотрудников милиции, а также о проведении гражданином всех подготовительных действий, необходимых для реализации задуманного противоправного деяния, которое могло быть совершено как под воздействием сотрудников милиции, так и в случае неправомерных действий рядовых граждан. Если же умысел на совершение преступления сформировался исключительно в результате конкретных действий сотрудников правоохранительного органа - налицо провокация преступления.
Примером правомерной деятельности оперативных сотрудников могут служить материалы уголовного дела о незаконном обороте драгоценных металлов, расследовавшегося следственным управлением при УВД Курской области. В связи с имевшейся оперативной информацией о том, что на территории области действует преступная группа, которая активно занимается поиском покупателей драгоценного металла платиновой группы - осмия-187, "покупателем" (сотрудником БЭП УВД) у гражданина Широченкова проведена проверочная закупка одной ампулы осмия-187 стоимостью 2 тысячи долларов США. Одновременно с Широченковым была достигнута договоренность о возможности поставки других партий осмия-187 через жителя г. Железногорска Дворянинова. В ходе дальнейшей оперативной разработки Широченкова и Дворянинова удалось установить их связи с Малиновским, Рядных и Половинкиной, входящими в состав организованной группы, занимающейся незаконным оборотом осмия-187, у которых сотрудники милиции под видом "покупателей" осуществили проверочные закупки указанного драгоценного металла, после чего задержали подозреваемых.
Белгородским районным судом Белгородской области Малиновский, Рядных и Половинкина признаны виновными в совершении преступлений организованной группой по п. "б", "в" ч. 2 ст. 191, ч. 4 ст. 188 УК РФ с назначением наказания в виде лишения свободы от 1 года до 3 лет 6 месяцев. Широченков осужден по ч. 3 ст. 30, ч. 1 ст. 191; п. "б", "в" ч. 2 ст. 191, ч. 1 ст. 188 УК РФ на 1 год 6 месяцев лишения свободы. С учетом активного способствования раскрытию преступления, Дворянинову суд определил по ч. 1 ст. 188, п. "б", "в" ч. 2 ст. 191 УК РФ условную меру наказания.
В заключение следует отметить, что в целях предотвращения совершения сотрудниками милиции при проведении оперативного эксперимента или проверочной закупки противоправных действий в виде провокации преступления, недопущения привлечения их к уголовной ответственности по ст.ст. 285, 286 УК РФ, необходимо, в первую очередь, законодательно регламентировать понятия и определения этих оперативно-розыскных мероприятий, процедуру действий оперативных сотрудников при их реализации путем внесения соответствующих дополнений в Федеральный закон "Об оперативно-розыскной деятельности".
Б.Я. Гаврилов,
заместитель начальника Следственного комитета
при МВД России, генерал-майор юстиции, доктор юридических наук,
заслуженный юрист Российской Федерации
С. Боженок,
заместитель начальника нормативно-правового отдела Следственного
комитета при МВД России, капитан юстиции, кандидат юридических наук
"Российская юстиция", N 5, май 2006 г.
─────────────────────────────────────────────────────────────────────────
*(1) См.: Б. Волженкин. Допустима ли провокация как метод борьбы с коррупцией? // Российская юстиция, 2001. N 5.
*(2) Научно-практический комментарий к Федеральному закону "Об оперативно-розыскной деятельности" (под ред. В.В. Николюка). М.: Спарк, 2000 г.
*(3) Комментарий к Федеральному закону "Об оперативно-розыскной деятельности". С постатейным приложением нормативных актов и документов / Авт.-сост. докт. юрид. наук, проф. А.Ю. Шумилов. 2-е изд., испр. и доп. М.: Изд-ль Шумилова И.И., 2000. С.84.
*(4) С.Л. Грошев. Некоторые аспекты правовой характеристики оперативного эксперимента // Проблемы теории и практики оперативно-розыскной деятельности: Сборник научных трудов / Под ред. Горяинова К.К., Климова И.А. М.: ВНИИ МВД России, 2002.
*(5) Программа модельного законотворчества в Содружестве Независимых Государств на 1996-1998 годы. Санкт-Петербург, 1997.
*(6) С.И. Ожегов, Н.Ю. Шведова. Толковый словарь русского языка: 80 000 слов и фразеологических выражений / Российская Академия наук. Институт русского языка им. В.В. Виноградова. - 4-е изд., дополненное. М.: Азбуковник, 1999. С. 607.
*(7) См.: Н. Егорова. Провокация взятки либо коммерческого подкупа // Российская юстиция, 1997. N 8. С. 27-28.
*(8) См., например, Н. Егорова. Провокация взятки либо коммерческого подкупа // Российская юстиция, 1997. N 8. С. 27-28.
*(9) См.: Волженкин Б.В. Допустима ли провокация в целях борьбы с коррупцией? // Российская юстиция, 2001. N 5. С. 43.
*(10) Михайлов В.И. Обстоятельства, исключающие преступность деяния, в уголовном законодательстве государств СНГ // Законодательство, 2003 г. N 7.
*(11) Там же.
*(12) См. ст. 43 Уголовного кодекса Украины ("Выполнение специального задания по предупреждению или раскрытию преступной деятельности организованной группы либо преступной организации"); ст. 38 Уголовного кодекса Беларуси ("Пребывание среди соучастников преступления по специальному заданию") и др.
*(13) Михайлов В.И. Обстоятельства, исключающие преступность деяния, в уголовном законодательстве государств СНГ // Законодательство, 2003 г. N 7.
*(14) Яни П.С. Взятка и бизнес // Законодательство, 1998 г. N 6.
*(15) На аналогичной позиции с
(с учетом решений Европейского Суда по правам человека)
Использование результатов оперативно-розыскных мероприятий в качестве доказательств по уголовному делу является одним из важнейших инструментов, используемых в деятельности правоохранительных органов при противодействии преступности. В этой связи весьма актуальной проблемой теории и практики оперативно-розыскной деятельности является определение допустимых пределов (в первую очередь, с правовой точки зрения) процедуры реализации оперативной информации с тем, чтобы действия оперативных сотрудников не превратились в провокацию преступлений.
15 декабря 2005 года постановлением Европейского Суда по правам человека (далее - Европейский Суд), вынесенным по жалобе Г.А. Ваньяна к Российской Федерации, установлено нарушение части первой статьи 6 Европейской Конвенции о защите прав человека и основных свобод (далее - Европейская Конвенция) в части привлечения Ваньяна к уголовной ответственности и последующего его осуждения в результате провокации преступления, совершенной сотрудниками органов внутренних дел.
Суть принятого Европейским Судом решения заключается в следующем.
Сотрудники милиции Е.Ф. и М.Б. предложили О.З., известной им как лицо, употребляющее наркотики, принять участие в "проверочной закупке" наркотических веществ, чтобы установить сбытчика наркотиков. Получив согласие О.З., сотрудники милиции выдали ей определенную сумму наличных денег для покупки наркотиков. Вечером 2 июня 1998 года О.З. позвонила Ваньяну по телефону и попросила достать ей наркотики, мотивируя свою просьбу острой необходимостью их употребления ввиду начавшейся у нее "ломки". Они договорились встретиться у дома, где проживал С.З., в квартире которого должна была произойти передача наркотиков. Придя на место встречи, О.З., находясь под наблюдением сотрудников милиции, передала 200 рублей Ваньяну, который приобрел у С.З. за 400 рублей 0,318 грамма героина в двух упаковках: одну - отдал О.З., а вторую оставил себе. После того как Ваньян и О.З. вышли из дома, последняя подала сотрудникам милиции знак о том, что она получила наркотики, и те предприняли попытку задержать Ваньяна, но ему удалось скрыться. Однако на следующий день последний был задержан, и при нем был обнаружен пакетик героина.
5 июня 1998 года в отношении Ваньяна возбуждено уголовное дело. 2 апреля 1999 года Люблинский районный суд г. Москвы признал Ваньяна виновным и приговорил его к 7 годам лишения свободы за незаконное приобретение и сбыт наркотических веществ в крупном размере на основании показаний свидетеля О.З., второго обвиняемого С.З. и сотрудников милиции. Ссылаясь на показания последних, суд отметил: "Свидетель пояснил суду, что милиция располагала оперативными данными о том, что Ваньян сбывает наркотики. Для проверки этой информации была выбрана О.З., которая общалась с Ваньяном и могла приобрести у него наркотики. О.З. согласилась участвовать в проверочной закупке наркотиков".
По протесту заместителя Председателя Верховного Суда Российской Федерации (после обращения Ваньяна в Европейский Суд) президиум Московского городского суда, пересмотрев в порядке надзора ранее состоявшиеся судебные решения, изменил приговор, отменив его в части осуждения Ваньяна по ч. 4 ст. 228 Уголовного кодекса Российской Федерации (далее - УК) и осудив его по ч. 1 ст. 228 УК. Суд сократил Ваньяну срок лишения свободы до двух лет и в связи с актом амнистии принял решение об освобождении его от отбытия наказания.
В жалобе в Европейский Суд Ваньян (далее - заявитель) указал, что судом нарушена статья 6 Европейской Конвенции, поскольку он осужден за преступление, спровоцированное милицией, и что его осуждение основывалось на свидетельских показаниях участвовавших в этом сотрудников милиции и О.З., которая действовала по их указанию.
Европейский Суд признал факт нарушения статьи 6 Европейской Конвенции, указав в своем постановлении, что если "действия тайных агентов направлены на подстрекательство преступления и нет оснований полагать, что оно было бы совершено без их вмешательства, то это... может быть названо провокацией. Такое вмешательство и его использование в разбирательстве уголовного дела может непоправимо подорвать справедливость суда... Нет свидетельств тому, что до привлечения О.З. у милиции были основания подозревать заявителя в распространении наркотиков. Простое утверждение в суде сотрудников милиции о том, что у них имелась информация об участии заявителя в наркоторговле... не исследовалось судом и не может быть принято во внимание... Нет оснований полагать, что преступление было бы совершено без вышеотмеченного привлечения О.З. Суд поэтому приходит к заключению, что милиция спровоцировала преступление, выразившееся в приобретении Ваньяном наркотиков по просьбе О.З. Таким образом, вмешательство милиции и использование полученных в результате этого доказательств для возбуждения уголовного дела в отношении заявителя непоправимо подорвало справедливость суда".
Согласно статье 46 Европейской Конвенции, решения Европейского Суда являются обязательными. Одним из обязательств, которое вытекает из приведенного судебного решения, является принятие мер, направленных на предотвращение подобных нарушений в будущем. В качестве одной из таких мер, необходимых для недопущения провокации преступлений в дальнейшем, является, на наш взгляд, анализ правомерности действий сотрудников правоохранительных органов при осуществлении отдельных оперативно-розыскных мероприятий.
Наибольшую дискуссионность в этом вопросе вызывают такие оперативно-розыскные мероприятия, как "проверочная закупка", имевшая место в приведенном выше примере, а также "оперативный эксперимент", неправильная реализация которых зачастую приводит к провокации преступлений*(1). В целях недопущения этого представляется необходимым на примере оперативного эксперимента разграничить оперативно-розыскные мероприятия от провокации преступлений, определить их правовое содержание и возможные границы его (эксперимента) проведения.
Исследование правового регулирования оперативного эксперимента весьма осложнено тем, что в Федеральном законе от 12 августа 1995 года N 144-ФЗ "Об оперативно-розыскной деятельности", а также в других нормативных правовых актах, во-первых, отсутствует его определение и, во-вторых, должным образом не регламентированы процедурные элементы порядка проведения данного оперативно - розыскного мероприятия. Это обстоятельство затрудняет на практике единообразное применение оперативного эксперимента, что нередко влечет превышение должностными лицами оперативных подразделений правоохранительных органов своих полномочий и, как следствие, существенное нарушение гарантированных Конституцией Российской Федерации прав и законных интересов граждан.
Отсутствует единое понимание правовой природы оперативного эксперимента и в научной среде. Так, по мнению авторов научно-практического комментария к Федеральному закону "Об оперативно-розыскной деятельности"*(2), оперативный эксперимент - это способ получения информации путем воспроизведения негласно контролируемых условий и объектов для установления противоправных намерений лиц, обоснованно подозреваемых в подготовке или совершении тяжких и особо тяжких преступлений.
А.Ю. Шумилов, комментируя юридическую природу оперативного эксперимента, указывает, что он является разновидностью сыскного деяния и заключается в активном наблюдении за поведением лица - объектом оперативной заинтересованности в управляемых или контролируемых условиях или проведением иных опытных действий, непосредственно не связанных с поведением лица, для получения оперативно значимой информации, которой проверяют и уточняют имеющиеся сведения о вероятной подготовке или совершения тяжкого (особо тяжкого) преступления*(3).
По мнению С.Л. Грошева оперативный эксперимент - это проводимое оперативно - розыскным органом при наличии указанных в федеральном законе оснований и с соблюдением установленных процедур активное наблюдение за поведением изучаемого лица в управляемых или контролируемых условиях, или в проведении иных опытных действий, непосредственно не связанных с его поведением, для получения оперативно значимой информации, которой проверяют и уточняют имеющиеся сведения о вероятной подготовке или совершении тяжкого или особо тяжкого преступления*(4).
Согласно статье 26 рекомендательного законодательного акта "О борьбе с организованной преступностью", принятому постановлением Межпарламентской Ассамблеи государств - участников СНГ 2 ноября 1996 года*(5), оперативный эксперимент - это воспроизведение действий, обстановки или иных обстоятельств противоправного события и совершение необходимых опытных действий в целях пресечения преступных действий, выявления лиц их готовящих или совершающих, а также проверки и оценки собранных данных о возможности совершения определенных противоправных действий или получения новых данных о противоправной деятельности.
Таким образом, оперативный эксперимент, по нашему мнению, - это, в первую очередь, наблюдение, контроль за преступлением, совершаемым (подготавливаемым) наблюдаемым лицом добровольно, помимо воли наблюдателей, в целях пресечения и раскрытия преступления.
Другое обстоятельство заключается в том, что ни одно из приведенных определений не дает четкого представления о границах оперативного эксперимента - пределах дозволенного и недопустимого. Не раскрывая в Федеральном законе "Об оперативно-розыскной деятельности" содержание понятия "оперативный эксперимент", законодатель предоставил на откуп правоприменителя (оперативного работника, следователя, дознавателя, прокурора) возможность произвольно толковать данное оперативно-розыскное мероприятие.
В связи с этим на практике возникают трудности, связанные с отграничением оперативного эксперимента от провокации преступления. Нередко возникает вопрос: "Было бы совершено преступление без искусственно созданных условий?" или "Решилось бы лицо на совершение преступления, если бы оперативный сотрудник не склонил бы его к таким противоправным действиям или не способствовал бы им?".
Так в 2003 году в УБЭП УВД Вологодской области поступила оперативная информация о получении заведующим отделом земельных отношений администрации одного из районов Вологодской области Громовым (фамилия изменена) взяток за выделение земельных участков в природоохранных зонах под дачное строительство. Было принято решение о проведении в отношении Громова оперативного эксперимента. Сотрудник оперативного подразделения встретился с Громовым по поводу выделения земельного участка и представился предпринимателем из города Вологды. Громов предложил сотруднику на выбор несколько земельных участков, которые не входили в природоохраную зону, но ни один из них не устроил последнего, так как все они находились далеко от реки. Тогда сотрудник милиции попросил Громова выделить ему земельный участок в природоохранной зоне и предложил за это 500 долларов США, на что тот согласился. После оформления всех документов, необходимых для предоставления земельного участка, в момент передачи указанной суммы Громов был задержан с поличным при получении взятки. В 2005 году суд признал Громова виновным в совершении преступления, предусмотренного частью первой статьи 290 УК, и приговорил его к штрафу в размере 100 тысяч рублей с лишением права занимать должности в государственных и муниципальных органах сроком на три года.
Несомненно, что данное преступление совершено в результате конкретных действий оперативного сотрудника, склонившего Громова к совершению противоправных действий с целью его последующего изобличения. Фактически была осуществлена провокация преступления.
При изложении данного вывода мы исходим из следующего:
- согласно Толковому словарю русского языка, провокация - это предательское поведение, подстрекательство кого-нибудь к таким действиям, которые могут повлечь за собой тяжелые для него последствия*(6);
- под провокацией в уголовно-правовом аспекте понимают подстрекательство к совершению преступления; подстрекателем, в соответствии с частью четвертой ст. 33 УК признается лицо, склонившее другое лицо к совершению преступления путем уговора, подкупа, угрозы или другим способом.
Таким образом, провокационными могут быть признаны такие действия, при которых лицо, являющееся объектом оперативного эксперимента, решается на совершение преступления только благодаря подстрекательству, а не вследствие собственного преступного намерения. Фактически это приводит к искусственному созданию лицами, осуществляющими оперативные мероприятия, доказательств виновности в совершении преступления, что не имеет ничего общего с целями и задачами оперативного эксперимента. Такие действия, на наш взгляд, являются противоправными и должны исключать привлечение разрабатываемого лица к уголовной ответственности.
Так в 2005 году оперативными сотрудниками одного из подразделений Волго-Вятского УВДТ с целью выявления и пресечения преступных деяний, связанных с нарушением авторских и смежных прав, было предложено гражданину Матвееву (фамилия изменена), осуществлявшему на договорной основе установку лицензионного программного обеспечения для персональных ЭВМ и поместившему об этом официальное объявление в областной газете, установить за 500 руб. контрафактный экземпляр бухгалтерской программы, мотивировав свою просьбу тем, что стоимость лицензионного продукта (около 2500 руб.) для них слишком высока.
Сведений о том, что Матвеев занимается противоправной деятельностью у сотрудников милиции не имелось. Кроме этого, первоначально Матвеев отказывался совершить данные действия, указывая на их неправомерность, однако в дальнейшем поддался уговорам сотрудников милиции и установил предложенный ими контрафактный экземпляр. После этого Матвеева задержали и в отношении него было возбуждено уголовное дело по обвинению в нарушении авторских прав. Впоследствии в ходе расследования уголовное дело было прекращено за отсутствием в действиях Матвеева состава преступления.
Наиболее часто оперативные эксперименты проводятся в отношении лиц, вымогающих взятки, либо участвующих в коммерческом подкупе. В этой связи представляется обоснованным на примере оперативного сопровождения данных категорий преступлений, рассмотреть основные проблемы реализации указанного оперативно-розыскного мероприятия.
В УК, в целях предотвращения провокаций совершения такого рода преступлений, установлена ответственность за провокацию взятки либо коммерческого подкупа (статья 304 УК). Под провокацией взятки понимается "попытка передачи должностному лицу либо лицу, выполняющему управленческие функции в коммерческих или иных организациях, без его согласия денег, ценных бумаг, иного имущества или оказания ему услуг имущественного характера в целях искусственного создания доказательств совершения преступления либо шантажа".
Толкование этой нормы дал Пленум Верховного Суда Российской Федерации в постановлении от 10 февраля 2000 года "О судебной практике по делам о взяточничестве и коммерческом подкупе", разъяснив, что "не является провокацией взятки или коммерческого подкупа проведение предусмотренного законодательством оперативно-розыскного мероприятия в связи с проверкой заявления о вымогательстве взятки или имущественного вознаграждения при коммерческом подкупе".
Таким образом, при проведении оперативного эксперимента инициатива на совершение преступления должна исходить только от объекта оперативно-розыскного мероприятия, а не от должностных лиц оперативного подразделения органа внутренних дел. В противном случае побуждение к преступным действиям или вовлечение лица в совершение преступления с целью его дальнейшего разоблачения, если у такого лица отсутствовал умысел на совершение преступления, несомненно, должны быть признаны провокацией преступления.
Справедливо отмечает Н. Егорова*(7), что в ситуации склонения служащего к получению взятки лицом, подготавливающим преступление (получение взятки) и совершающим преступление (подстрекательство к получению взятки), является сам оперативный работник.
По нашему мнению, любые действия, связанные с провокацией преступления, не могут быть признаны правомерными.
На это также ориентирует Европейский Суд в своем решении от 9 июня 1998 года по делу Тейшера де Кастро против Португалии, суть которого состояла в следующем.
В связи с проведением операции по выявлению незаконного оборота наркотиков двое переодетых в гражданскую одежду полицейских из Полиции Общественной Безопасности (далее - "ПОБ"), неоднократно подходили к гражданину В., подозреваемому в перевозке наркотиков, с просьбой помочь приобрести несколько граммов героина. В. согласился найти продавца и организовал им встречу с Франсико Тейшера де Кастро, который по просьбе полицейских согласился достать необходимую партию наркотиков. В момент передачи наркотических средств полицейские раскрыли себя и арестовали В.С. и Франсико Тейшера де Кастро.
Впоследствии указанные лица осуждены национальным судом Португалии, а действия сотрудников полиции, рассматриваемые в Верховном Суде Португалии по жалобе Франсико Тейшера де Кастро, признаны правомерными. В своем постановлении Верховный Суд указал следующее: "В рассматриваемом деле не вызывает сомнения тот факт, что сотрудники ПОБ были исключительно настойчивы. Полицейские знали, что В. употреблял наркотики и намеревались выявить лицо, которое поставляет ему наркотики ... они постарались приобрести героин и были представлены Франсишку Тейшейра де Кастро, который согласился на их ложное предложение, так как он имел намерение получить выгоду с этой сделки".
В жалобе в Европейский Суд Франсико Тейшера де Кастро указал, что национальный суд нарушил его право, предусмотренное статьей 6 Европейской Конвенции, на справедливое судебное разбирательство, так как был принужден переодетыми в гражданскую одежду полицейскими к совершению преступления, за которое он был осужден.
В своем решении Европейский Суд признал, что преступление было совершено, однако "заявитель приговорен к строгому виду наказания в основном благодаря действиям полицейских. Таким образом, полицейские спровоцировали совершение преступления, которое в противном случае не имело бы место. Такая ситуация незамедлительно отразилась на справедливости судебного процесса... Основные требования справедливости, указанные в статье 6 Конвенции, относятся к любому виду преступлений, от самых незначительных до особо тяжких. Общественный интерес не может оправдать использование доказательств, полученных при помощи провокаций полиции... В свете всего вышеизложенного Суд делает вывод, что действия сотрудников полиции не подпадают под определение действий негласных агентов, так как они спровоцировали совершение преступления, и нет никаких доводов в пользу того, что если бы не их вмешательство, преступление было бы совершено".
Таким образом, согласно правовой позиции Европейского Суда "использование негласных агентов должно быть ограничено и должны существовать гарантии прав человека - публичные интересы не могут служить оправданием провокаций со стороны правоохранительных органов... Обстоятельства дела позволяют сделать вывод о том, что два полицейских не ограничились обыкновенным расследованием ... неправомерных действий лица, а осуществили действия, которые спровоцировали совершение преступления".
С учетом изложенного представляется необоснованным мнение, высказываемое отдельными авторами, которых к этому подталкивает содержание статьи 8 Федерального закона "Об оперативно-розыскной деятельности", допускающей проведение оперативного эксперимента в целях выявления, предупреждения, пресечения и раскрытия тяжких преступлений, а также в целях выявления и установления лиц, их подготавливающих, совершающих или совершивших, о том, что наличие угрозы общественной безопасности в случаях совершения тяжких и особо тяжких преступлений, а также невозможность их выявления и пресечения другими способами являются оправданием оперативного эксперимента, в ходе которого лицо, осуществляющее оперативно-розыскную деятельность, выполняет "функцию" подстрекателя. Это признается исполнением служебных обязанностей, связанных с крайней необходимостью*(8).
Такая позиция вызывает возражение, поскольку противоречит самой сути оперативно-розыскной деятельности. Аналогичного мнения придерживается и Б.В. Волженкин, который полагает, что столь широкое понимание крайней необходимости не основано на законе, открывает безграничные возможности для злоупотреблений и произвола, для использования провокации и иных незаконных методов борьбы с преступностью*(9).
В то же время, несомненно, что в настоящее время происходит расширение института крайней необходимости, а именно обстоятельств, исключающих преступность деяния, в самых различных сферах человеческой деятельности. И одной из объективных причин этого процесса выступает невозможность в современных условиях иным образом получать необходимую информацию о планах и намерениях преступных сообществ.
Так, по мнению В.И. Михайлова, оперативная и следственно-судебная практика, научные исследования свидетельствуют, что в борьбе с преступностью вред как крайняя вынужденная мера правомерно причиняется в ходе освобождения заложников, прослушивания телефонных переговоров, проведения проверочной закупки, контролируемой поставки, оперативного эксперимента и других оперативно - розыскных мероприятий*(10). "Как представляется, исходя именно из этих оснований, Уголовный кодекс Республики Казахстан был дополнен ст. 341 ("Осуществление оперативно-розыскной деятельности"), в соответствии с которой не является преступлением вынужденное причинение вреда при осуществлении оперативно-розыскных мероприятий лицом, осуществляющим оперативно-розыскную деятельность, или лицом, оказывающим ему содействие, если это деяние совершено в целях пресечения или раскрытия преступных действий и если причиненный вред менее значителен, чем вред предотвращенный"*(11). Схожие нормы можно встретить в уголовном законодательстве других стран СНГ*(12).
При этом В.И. Михайлов полагает, что вынужденное причинение уполномоченным лицом вреда охраняемым законом интересам не будет являться преступлением лишь в том случае, когда такое лицо правомерно выполняет свои служебные (профессиональные) обязанности или общественный долг, с соблюдением правил, установленных для данного случая*(13).
Представляется очевидным, что склонение лица к совершению преступления с целью его последующего изобличения является неправомерным и, более того, преступным деянием.
Вот какой случай приводит в своей статье "Взятка и бизнес" П.С. Яни*(14).
Начальник кредитного отдела Медсбытбанка Кричеровский неоднократно пытался получить в управлении Банка России разрешение на осуществление операций с валютой, однако ему в этом постоянно отказывал уполномоченный сотрудник Банка России Липников. При этом последний взятку у Кричеровского не требовал, а обоснованно ссылался на отсутствие у Медсбытбанка необходимых документов.
После очередного визита в Банк России к Кричеровскому обратились сотрудники милиции и попросили помочь в выявлении коррупции в Банке России. Для этого ему предложили передать взятку Липникову под контролем оперативных сотрудников. Кричеровский согласился и после долгих уговоров склонил Липникова к совершению преступления. После передачи Липникову 10000 долларов он вместе с Кричеровским был задержан.
Следствие вынесло решение об освобождении Кричеровского от уголовной ответственности в соответствии с примечанием к статье 291 УК РФ. Согласно данной уголовно-правовой норме лицо, давшее взятку, освобождается от уголовной ответственности, если лицо добровольно сообщило органу, имеющему право возбудить уголовное дело, о даче взятки. Однако суд принял решение направить дело в отношении Липникова на дополнительное расследование с требованием привлечь Кричеровского к уголовной ответственности за подстрекательство к получению взятки. Указание суда было исполнено и Кричеровского осудили как соучастника преступления.
На наш взгляд, решение суда о невозможности освобождения Кричеровского в соответствии с примечанием к статье 291 УК является обоснованным. Кричеровский не собирался с помощью взятки добиться нужного ему решения, а лишь реализовывал поручение сотрудников милиции. В этой связи он не совершал преступления, предусмотренного статьей 291 УК ("Дача взятки"), и, соответственно, освобождать его от ответственности согласно примечанию к данной норме нельзя.
Суд посчитал, что в действиях Кричеровского усматриваются признаки подстрекательства к получению взятки. Вместе с тем, несмотря на то, что в УК есть специальная норма, предусматривающая ответственность за провокацию взятки (статья 304 УК), суд не смог осудить Кричеровского по этой статье, так как обязательным признаком данного состава является отсутствие согласия лица, подстрекаемого к взятке, на получение незаконного вознаграждения. Липников же согласился принять взятку. В связи с этим Кричеровский был осужден, как соучастник (подстрекатель) совершения преступления, предусмотренного статьей 290 УК.
Однако насколько верно было решение, принятое судом? По мнению некоторых авторов, такая квалификация действий лица, склоняющего другого к совершению преступления, является верной*(15). Так В.Д. Иванов отмечает, что "действия провокатора должны оцениваться в зависимости от характера его деятельности по части 3 статьи 33 УК РФ и соответствующей статье Особенной части УК РФ при организации преступления и по части 4 статьи 33 УК РФ - при подстрекательстве"*(16).
По мнению Н. Егоровой, "действия субъекта, передавшего должностному лицу с согласия последнего имущественные блага в целях последующего изобличения должностного лица, нужно расценивать как подстрекательство к получению взятки и квалифицировать не по статье 304, а по статьям 33 и 290 УК"*(17).
Между тем, такая позиция, на наш взгляд, является спорной, поскольку она не учитывает субъективную сторону соучастия. В соответствии со статьей 32 УК соучастием в преступлении признается умышленное совместное участие двух или более лиц в совершении умышленного преступления. Однако в случае провокации преступления такие субъективные признаки соучастия, как интеллектуальная связь, совместность действий - отсутствуют.
Можно согласиться со С.В. Кугушевой*(18), которая полагает, что умысел лица на совершение преступления, в том числе и в соучастии с другими лицами, должен включать в себя не только интеллектуальный, но и волевой момент, который выражается в желании или сознательном допущении лицом определенного преступного результата.
По мнению С.В. Кугушевой, в случае провокации преступления у лица, ее осуществляющего, волевой момент умысла отсутствует, так как его желание направлено, прежде всего, на последующее изобличение лица, в отношении которого осуществляется провокация, либо его шантажа, создания зависимого положения. "Таким образом, - пишет автор, - при провокации преступления фактически отсутствует единство умысла лица, ее осуществляющего, и лица, в отношении которого осуществляется провокация, что, на наш взгляд, исключает возможность квалификации действий провокатора в рамках института соучастия".
Указанные обстоятельства свидетельствуют о том, что по действующему в настоящее время уголовному законодательству невозможно привлечь к ответственности лицо, осуществившее провокацию совершения преступления.
По мнению А.А. Арутюнова, восполнить этот пробел возможно путем дополнения УК РФ статьей "Провокация преступления", указав в ней, что провокацией преступления является склонение лица к совершению преступления либо организация совершения преступления с целью выдать спровоцированное лицо органам власти*(19). Однако как, на наш взгляд, справедливо отмечают Н.В. Артеменко и А.М. Минькова, в данной трактовке понятия провокации преступления не определена правовая природа провокации (самостоятельный институт или разновидность соучастия), а также ограничена субъективная сторона провокации одной - единственной целью - выдать лицо представителям власти, хотя перечень целей несколько шире*(20). В этой связи данное предложение представляется неприемлемым.
Н.В. Артеменко и А.М. Минькова полагают изложить такую норму в главе Уголовного кодекса "Преступления против правосудия", исключив специальную норму о провокации взятки или коммерческого подкупа. Указанными авторами предлагается дополнить главу 31 УК РФ статьей 304.1, изложив ее в следующей редакции:
"1. Провокация преступления, то есть склонение другого лица к совершению преступления, а равно заведомое создание обстановки и условий, вызывающих преступление, в целях последующего изобличения лица, искусственного создания доказательств совершения преступления, шантажа - наказывается...
2. Те же деяния, совершенные должностными лицами, - наказываются...
3. Провокация тяжких или особо тяжких преступлений, а равно повлекшая тяжкие последствия, - наказывается..."*(21).
Признавая в целом заслуживающей внимание предлагаемую редакцию статьи 304.1 УК, вместе с тем полагаем, что диспозиция части первой указанной нормы не конкретна, в связи с чем ее применение на практике, по нашему мнению, будет затруднительным.
С учетом изложенного полагаем, что диспозицию части первой указанной новеллы следует изложить в следующей редакции:
"1. Провокация преступления, то есть склонение лица к совершению преступления в целях искусственного создания доказательств либо шантажа, - наказывается...".
При этом фактические обстоятельства склонения лица к совершению преступления являются основанием для отграничения провокации преступления от соответствующего оперативно-розыскного мероприятия, осуществленного в рамках Федерального закона "Об оперативно-розыскной деятельности". Проводимые в отношении гражданина проверочная закупка или оперативный эксперимент должны признаваться совершенными правомерно в том случае, когда собранные надлежащим образом материалы свидетельствуют о наличии у лица умысла на совершение преступления, сформировавшегося вне зависимости от деятельности сотрудников милиции, а также о проведении гражданином всех подготовительных действий, необходимых для реализации задуманного противоправного деяния, которое могло быть совершено как под воздействием сотрудников милиции, так и в случае неправомерных действий рядовых граждан. Если же умысел на совершение преступления сформировался исключительно в результате конкретных действий сотрудников правоохранительного органа - налицо провокация преступления.
Примером правомерной деятельности оперативных сотрудников могут служить материалы уголовного дела о незаконном обороте драгоценных металлов, расследовавшегося следственным управлением при УВД Курской области. В связи с имевшейся оперативной информацией о том, что на территории области действует преступная группа, которая активно занимается поиском покупателей драгоценного металла платиновой группы - осмия-187, "покупателем" (сотрудником БЭП УВД) у гражданина Широченкова проведена проверочная закупка одной ампулы осмия-187 стоимостью 2 тысячи долларов США. Одновременно с Широченковым была достигнута договоренность о возможности поставки других партий осмия-187 через жителя г. Железногорска Дворянинова. В ходе дальнейшей оперативной разработки Широченкова и Дворянинова удалось установить их связи с Малиновским, Рядных и Половинкиной, входящими в состав организованной группы, занимающейся незаконным оборотом осмия-187, у которых сотрудники милиции под видом "покупателей" осуществили проверочные закупки указанного драгоценного металла, после чего задержали подозреваемых.
Белгородским районным судом Белгородской области Малиновский, Рядных и Половинкина признаны виновными в совершении преступлений организованной группой по п. "б", "в" ч. 2 ст. 191, ч. 4 ст. 188 УК РФ с назначением наказания в виде лишения свободы от 1 года до 3 лет 6 месяцев. Широченков осужден по ч. 3 ст. 30, ч. 1 ст. 191; п. "б", "в" ч. 2 ст. 191, ч. 1 ст. 188 УК РФ на 1 год 6 месяцев лишения свободы. С учетом активного способствования раскрытию преступления, Дворянинову суд определил по ч. 1 ст. 188, п. "б", "в" ч. 2 ст. 191 УК РФ условную меру наказания.
В заключение следует отметить, что в целях предотвращения совершения сотрудниками милиции при проведении оперативного эксперимента или проверочной закупки противоправных действий в виде провокации преступления, недопущения привлечения их к уголовной ответственности по ст.ст. 285, 286 УК РФ, необходимо, в первую очередь, законодательно регламентировать понятия и определения этих оперативно-розыскных мероприятий, процедуру действий оперативных сотрудников при их реализации путем внесения соответствующих дополнений в Федеральный закон "Об оперативно-розыскной деятельности".
Б.Я. Гаврилов,
заместитель начальника Следственного комитета
при МВД России, генерал-майор юстиции, доктор юридических наук,
заслуженный юрист Российской Федерации
С. Боженок,
заместитель начальника нормативно-правового отдела Следственного
комитета при МВД России, капитан юстиции, кандидат юридических наук
"Российская юстиция", N 5, май 2006 г.
─────────────────────────────────────────────────────────────────────────
*(1) См.: Б. Волженкин. Допустима ли провокация как метод борьбы с коррупцией? // Российская юстиция, 2001. N 5.
*(2) Научно-практический комментарий к Федеральному закону "Об оперативно-розыскной деятельности" (под ред. В.В. Николюка). М.: Спарк, 2000 г.
*(3) Комментарий к Федеральному закону "Об оперативно-розыскной деятельности". С постатейным приложением нормативных актов и документов / Авт.-сост. докт. юрид. наук, проф. А.Ю. Шумилов. 2-е изд., испр. и доп. М.: Изд-ль Шумилова И.И., 2000. С.84.
*(4) С.Л. Грошев. Некоторые аспекты правовой характеристики оперативного эксперимента // Проблемы теории и практики оперативно-розыскной деятельности: Сборник научных трудов / Под ред. Горяинова К.К., Климова И.А. М.: ВНИИ МВД России, 2002.
*(5) Программа модельного законотворчества в Содружестве Независимых Государств на 1996-1998 годы. Санкт-Петербург, 1997.
*(6) С.И. Ожегов, Н.Ю. Шведова. Толковый словарь русского языка: 80 000 слов и фразеологических выражений / Российская Академия наук. Институт русского языка им. В.В. Виноградова. - 4-е изд., дополненное. М.: Азбуковник, 1999. С. 607.
*(7) См.: Н. Егорова. Провокация взятки либо коммерческого подкупа // Российская юстиция, 1997. N 8. С. 27-28.
*(8) См., например, Н. Егорова. Провокация взятки либо коммерческого подкупа // Российская юстиция, 1997. N 8. С. 27-28.
*(9) См.: Волженкин Б.В. Допустима ли провокация в целях борьбы с коррупцией? // Российская юстиция, 2001. N 5. С. 43.
*(10) Михайлов В.И. Обстоятельства, исключающие преступность деяния, в уголовном законодательстве государств СНГ // Законодательство, 2003 г. N 7.
*(11) Там же.
*(12) См. ст. 43 Уголовного кодекса Украины ("Выполнение специального задания по предупреждению или раскрытию преступной деятельности организованной группы либо преступной организации"); ст. 38 Уголовного кодекса Беларуси ("Пребывание среди соучастников преступления по специальному заданию") и др.
*(13) Михайлов В.И. Обстоятельства, исключающие преступность деяния, в уголовном законодательстве государств СНГ // Законодательство, 2003 г. N 7.
*(14) Яни П.С. Взятка и бизнес // Законодательство, 1998 г. N 6.
*(15) На аналогичной позиции с
#11
Отправлено 10 August 2007 - 19:32
Findirector
К вопросу о провокации преступлений
(с учетом решений Европейского Суда по правам человека)
Очень интересный материал, спасибо.
Но применительно к описанному мной случаю (а также к приведенному в статье случаю о наркодилере), боюсь, он не очень подойдет. Все-таки взятка была получена не от сотрудников милиции, а от "простых" граждан (хотя деньги этим гражданам и "одолжили" оперативники, происхождение денег, ИМХО влиять на квалификацию не должно).
В этой статье еще один интересный момент, касающийся перестраховки милиции: наркодилер, находящийся в бегах (повторяюсь, находящийся в бегах!!!), был настолько беспечен
, что при задержании имел с собой героин. Очень похоже на то, что наркотик все-таки, "на всякий случай", подкинули. Хотя, конечно, не исключено, что дилер всегда имеет при себе дозу-другую, всякое бывает. 
И вообще, "не пойман - не вор".
#12
Отправлено 10 August 2007 - 22:46
Кузьма
Давайте разберемся. Если бы оперативники деньги гражданам не дали, состоялось бы преступление? Как минимум у подчиненного эпизода бы не было, т.к. он не вымогал деньги, а выступил соучастником. Не видя всех материалов дела сложно конечно судить, мож эти предприниматели были "заряжены" изначально оперативниками и подталкивали таможенников на преступление?
Все-таки взятка была получена не от сотрудников милиции, а от "простых" граждан (хотя деньги этим гражданам и "одолжили" оперативники, происхождение денег, ИМХО влиять на квалификацию не должно).
Давайте разберемся. Если бы оперативники деньги гражданам не дали, состоялось бы преступление? Как минимум у подчиненного эпизода бы не было, т.к. он не вымогал деньги, а выступил соучастником. Не видя всех материалов дела сложно конечно судить, мож эти предприниматели были "заряжены" изначально оперативниками и подталкивали таможенников на преступление?
#13
Отправлено 13 August 2007 - 10:31
ага, а те изо всех сил упиралисьподталкивали таможенников на преступление?
#14
Отправлено 13 August 2007 - 11:50
Тут ведь вопрос не в отношении таможенников к взятке, а в подстрекательстве их к преступлению со стороны ПОО, которые в погоне за показателями не брезгуют и откровенными провокациями. И кто из них еще опаснее для общества надо посмотреть.ага, а те изо всех сил упиралисьподталкивали таможенников на преступление?
Сообщение отредактировал Findirector: 13 August 2007 - 11:51
#15
Отправлено 13 August 2007 - 12:17
Findirector
это у них норма.
я понимаю в чем вопрос, но поймите, что таможенников не обязательно подстрекать к преступлению.Тут ведь вопрос не в отношении таможенников к взятке, а в подстрекательстве их к преступлению со стороны ПОО,
это у них норма.....тем более еще и тупые взяточники.в погоне за показателями не брезгуют и откровенными провокациями.
тут согласен с Вами, потому как взятки берут обе стороны, таможня с коммерсов, те кто хлопает таможню с таможенниковИ кто из них еще опаснее для общества надо посмотреть.
#16
Отправлено 15 August 2007 - 15:32
Компания "АПБП" против Франции
[АРВР - France] (N 38436/97)
Постановление от 21 марта 2002 г. [вынесено I Секцией]
Пункт 1 Статьи 6 Конвенции [уголовно-правовой аспект]
Вопрос о праве на справедливое разбирательство дела
Оперативный сотрудник полиции, снабженный легендой, не подстрекал к совершению преступления, хотя без его участия оно могло бы не иметь место: жалоба признана неприемлемой.
[АРВР - France] (N 38436/97)
Постановление от 21 марта 2002 г. [вынесено I Секцией]
Пункт 1 Статьи 6 Конвенции [уголовно-правовой аспект]
Вопрос о праве на справедливое разбирательство дела
Оперативный сотрудник полиции, снабженный легендой, не подстрекал к совершению преступления, хотя без его участия оно могло бы не иметь место: жалоба признана неприемлемой.
#17
Отправлено 15 August 2007 - 17:40
Кузьма
Всегда получение должностным лицом предмета взятки непосредственно от оперов или под их контролем квалифицировалось как покушение на получение взятки. Оконченный состав 290 не может быть без 291! А в случаях передачи предмета взятки под контролем состава 291 нет.Как вы считаете, чем еще можно обосновать покушение?
Количество пользователей, читающих эту тему: 1
0 пользователей, 1 гостей, 0 анонимных
