Всё-таки считаю, что заключение договора залога после нарушения основного обязательства не выполняет стимулирующую функцию. Обеспечение предполагает возможность негативных последствий в случае неисполнения основного обязательства. Если же основное обязательство на момент заключения договора залога нарушено, то мы переходим сразу в стадию обращения взыскания. Получается, что в случае, когда залогодателем является третье лицо, оно предоставляет суррогат исполнения.
Чем, например, будет соглашение о залоге, если в соответствии с п.3 ст. 28.1 ФЗ "О залоге" стороны договорятся о том, что предмет залога переходит в собственность залогодержателя? Это нечто вроде отступного, предоставляемого третьим лицом (по отношению к основному обязательству). При этом это и не ст. 313 ГК, и не ст. 409 ГК.
Аналогично при послесрочном поручительстве нет неопределённости в том, будет нарушение обязательства или нет, поручитель, заключая такой договор после наступления срока исполнения основного обязательства должен понимать, что имеет место просрочка. Поэтому в этом случае он принимает на себя чужой долг, что опять-таки не сводимо ни к ст. 313 ГК, ни к переводу долга (должник по основному обязательству не выбывает из него).
Кстати, Хансйорг Вебер применительно к немцам рассматривает эту ситуацию и указывает, что послесрочное поручительство - это не поручительство, а принятие на себя чужого долга и для оценки действительности такого соглашения необходимо исходить из наличия экономического интереса не только у кредитора, но и у такого поручителя.
(о позиции Президиума ВАС по послесрочному поручительству я знаю).
По одному делу у меня частично затрагивался вопрос о послесрочном залоге. Апелляция отказала в признании недействительным по этому основанию (правда, с формированием волеизъявления первой и второй инстанций всё было не просто). Прикрепляю текст жалобы