Smertch

ПРЕДЛОЖЕНИЯ

к проекту федерального закона «О внесении изменений
в отдельные законодательные акты Российской Федерации»

Оглавление

Настоящие предложения сформулированы на основе изучения проекта федерального закона «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации» (далее - «Проект»), подготовленного Министерством юстиции Российской Федерации во исполнение поручения Председателя Правительства Российской Федерации М.В. Мишустина от 20.05.2025 № ММ-П4-17898.

Для исследования использован текст Проекта и пояснительной записки к нему, размещенные на Федеральном портале проектов нормативных правовых актов для общественного обсуждения 11 июля 2025 года. Идентификационный номер проекта 158248. Ссылка на страницу опубликования и обсуждения: http://regulation.gov.ru/p/158248.

Предложения направляются в рамках общественного обсуждения проекта нормативного правового акта, разработанного федеральным органом исполнительной власти, до его рассмотрения Правительством Российской Федерации и внесения в порядке законодательной инициативы в Государственную Думу Федерального Собрания Российской Федерации.

Предметом настоящих предложений являются положения Проекта, предусматривающие ограничение возможности представительства в судах при рассмотрении гражданских и административных дел с предоставлением этого права в основном адвокатам и фактическим запретом представительства иными лицами, имеющими юридическое образование (так называемая «адвокатская монополия»). Также рассматриваются связанные с этим вопросы, предусматривающие отдельные изменения в организации деятельности адвокатских образований, а также переходные положения проекта.

Таким образом, в предмет исследования входят положения:

- пунктов 14, 15 статьи 1 Проекта,

- статей 2 — 6 Проекта.

Настоящее исследование проведено и предложения сформулированы Латыевым Александром Николаевичем — кандидатом юридических наук, доцентом, доцентом Кафедры предпринимательского права имени В.С. Якушева Уральского государственного юридического университета имени В.Ф. Яковлева, партнером Юридической фирмы INTELLECT, участником обсуждения Межведомственной рабочей группы Министерства юстиции РФ по реформированию рынка юридической помощи в 2015-2017 годах.

Контактные данные: a.latyev@intellectmail.ru

Часть 1 ст.15 Конституции РФ требует, чтобы все принимаемые на территории Российской Федерации нормативно-правовые акты соответствовали положениям Конституции. В связи с этим любой предлагаемый законопроект, тем более касающийся обеспечения одного из неотъемлемых атрибутов государства — осуществления правосудия и защиты прав и законных интересов граждан и их объединений — подлежит поверке на предмет соответствия нормам Конституции РФ, в том числе в их смысле, выявленном Конституционным Судом РФ.

Несмотря на имеющиеся в пояснительной записке ссылки на отдельные судебные акты Конституционного Суда РФ, предлагаемые положения сразу в нескольких аспектах противоречат конституционным нормам, что подтверждается следующим:

В соответствии с ч.1 ст.48 Конституции РФ, «Каждому гарантируется право на получение квалифицированной юридической помощи. В случаях, предусмотренных законом, юридическая помощь оказывается бесплатно».

Эта конституционная норма нередко называется, как обосновывающая необходимость введения ограничений с тем, чтобы исключить неквалифицированную юридическую помощь. Однако, во-первых, из права каждого на получение квалифицированной юридической помощи вовсе не следует необходимость запрета на предложение таковой помощи без учета квалифицирующих ее признаков. Получатель юридической помощи, как правило, сам определяет, насколько квалифицирован тот, с кем он добровольно вступает в отношения. Лишь тогда, когда помощь должна быть предоставлена государством и отсутствует выбор самого гражданина, возможно ставить формальные условия, определяющие ее квалифицированность. Во-вторых, из названной нормы никак не следует, что квалифицированной будет являться только юридическая помощь, оказываемая адвокатами.

В частности, в Конституционный Суд РФ в своем Определении от 5 февраля 2004 года № 25-О отметил, что «содержащееся в статье 48 (часть 1) Конституции Российской Федерации положение о том, что каждому гарантируется получение квалифицированной юридической помощи, означает конституционную обязанность государства обеспечить каждому желающему достаточно высокий уровень любого из видов предоставляемой юридической помощи, но не обязанность потерпевшего и гражданского истца пользоваться помощью только адвоката; в противном случае это нарушало бы также конституционное право, закрепленное статьей 52 Конституции Российской Федерации, в силу которой права потерпевших от преступлений (в том числе признанных гражданскими истцами) подлежат охране законом, а государство обеспечивает им доступ к правосудию и компенсацию причиненного ущерба».

Более того, реализация Проекта в его существующем варианте, наоборот, повлечет существенное ограничения конституционно гарантированного права граждан на получение квалифицированной юридической помощи.

Если на данный момент юридическая помощь оказывается как адвокатами, так и лицами, не имеющими такового статуса, причем количество последних по разным оценкам примерно в 5-10 раз превышает количество адвокатов, то при реализации Проекта количество лиц, предлагающих таковую помощь, существенно сократится. Предлагаемые Проектом переходные положения не предусматривают норм, которые позволили бы достойным представителям юридической профессии возможность получить статус адвоката без несоразмерных и непропорциональных затрат времени, сил, а также финансов на получение этого статуса, при этом следует учитывать, что необходимость отвлечения сил на его получение заставит этих юристов временно ограничить предоставление юридической помощи, что также причинит вред уже имеющимся потребителям юридической помощи таких лиц.

Вследствие этого, во-первых, у тех, кто нуждается в юридической помощи, сократится выбор, вырастут цены на нее, так что значительная часть граждан не сможет получить ее по финансовым соображениям, поскольку общее количество судебных споров вряд ли уменьшится, на каждого из лиц, оказывающих юридическую помощь, будет приходиться большее число дел, что неизбежно повлечет менее внимательное отношение к каждому из дел по-отдельности и, соответственно, снижение в целом качества юридической помощи. Особенно остро проблема обеспечения доступа к юридической помощи встанет в малых и отдаленных населенных пунктах, где количество юристов и в настоящее время недостаточно, а в случае запрета оказывать юридическую помощь лицам, не являющимся адвокатами, такая помощь для многих станет вообще недоступной.

Так, по итогам проведенного в 2022 году независимого исследования количества адвокатов на одного гражданина и рассматриваемых судами гражданских дел (исследование с цифрами исходных данных и обоснованием показателей доступно по ссылке: https://disk.yandex.ru/i/0pLH7tea9wr9fw) в 21 регионе Российской Федерации, видно, что в целом по стране для достижения соотношения количества адвокатов к числу граждан как 1 к 1000, которое почти достигнуто в Москве и Московской области, необходимо увеличение числа адвокатов на 195%, то есть в три раза, а чтобы при этом обеспечить по всей России разумное отношение количества дела на одного адвоката — 150 к 1, что приближено к показателям Москвы и Московской области, потребуется увеличить число адвокатов уже на 354%, т. е. в четыре с половиной раза. В некоторых субъектах федерации эти показатели еще выше, например, в Челябинской области они составляют, соответственно, 210% и 687%.

Более того, если допустить, что в действительности не имеющее достаточного обоснования предположение о том, что квалифицированная юридическая помощь может оказываться только адвокатами, верно, то положения ч.1 ст.48 Конституции РФ будут обязывать государство предоставить адвоката в любом случае, когда этого требует участник процесса. Вследствие этого, если обеспечить присутствие адвоката в условиях их недостаточности будет невозможно, суд обязан будет приостановить рассмотрение дела до обеспечения стороне квалифицированной юридической помощи путем предоставления адвокату, подобно тому, как отсутствие адвоката в уголовном процессе в настоящее время исключает возможность дальнейшего судопроизводства по уголовному делу. Если в уголовном судопроизводстве такие аномальные случаи не способны существенно подорвать судебную деятельность, то в условиях в разы большего числа гражданских дел последовательное проведение идеи адвокатской монополии без обеспечения возможности оперативного и многократного увеличения числа адвокатского корпуса приведет к полной остановке судопроизводства по гражданским делам.

В соответствии с ч.1 ст.37 Конституции РФ «Труд свободен. Каждый имеет право свободно распоряжаться своими способностями к труду, выбирать род деятельности и профессию».

В настоящее время несколько сот тысяч граждан, имеющих юридическое образование, оказывает юридическую помощь вне адвокатских образований. Поскольку на протяжении последних более чем двадцати лет адвокатский статус был необходим исключительно для участия в уголовном процессе, многие квалифицированные юристы строили свою юридическую карьеру без участия в адвокатуре. Другие лица, получившие точно такое же образование и так же не вступившие в ряды адвокатуры, избрали в качестве приложения своих способностей к труду работу юристом по трудовому договору в различных организациях и у индивидуальных предпринимателей, поступили на государственную или муниципальную службу.

Проект предлагает запретить такой способ выбора деятельности и профессии, как профессиональное представительство граждан и юридических лиц вне адвокатуры. В этой ситуации произойдет нарушение прав граждан, получивших одинаковое юридическое образование, на распоряжение своими способностями к труду, выбор рода деятельности и профессии. При этом, поскольку ограничение таких возможностей предлагается ввести только в отношении части лиц с юридическим образованием, выделенных по достаточно случайному основанию, такая дискриминация будет нарушать также требования равного отношения, следующие из положений ст.19 Конституции РФ.

Ст.34 Конституции РФ гласит:

«1. Каждый имеет право на свободное использование своих способностей и имущества для предпринимательской и иной не запрещенной законом экономической деятельности.

2. Не допускается экономическая деятельность, направленная на монополизацию и недобросовестную конкуренцию».

В настоящее время оказание платных юридических услуг, в том числе по представительству граждан и юридических лиц в судах, является одной из отраслей российской экономики, в которой заняты несколько сот тысяч людей, зарегистрированы десятки тысяч организаций и индивидуальных предпринимателей, а также самозанятых лиц, указавших своим видом деятельности деятельность в области права.

Общероссийский классификатор видов экономической деятельности включает в себя группу 69.10 Деятельность в области права, которая включает в себя, в частности, представление интересов одной стороны против другой стороны в судах или других судебных органах: консультирование и представительство в гражданских делах, консультирование и представительство в уголовных делах, консультирование и представительство в связи с трудовыми спорами.

Таким образом, формальный аргумент о том, что адвокатская деятельность не является предпринимательской, не может исключать того обстоятельства что деятельность в области права является экономической. Ограничение, а точнее, фактический запрет деятельности большей части лиц, осуществляющей определенный вид экономической деятельности в отсутствие аналогичных ограничений для другой части лиц, осуществляющих тот же вид деятельности, представляет собой монополизацию экономической деятельности и действия государственного органа, направленные на предоставление преференций отдельным участникам такой деятельности, что может рассматриваться как ограничение конкуренции.

Ст.19 Конституции РФ в ее истолковании Конституционным Судом РФ предполагает недопустимость установления разных прав и обязанностей лиц в отсутствие существенных оснований для дифференциации. В частности, это было отмечено в принципиальном для рассматриваемого вопроса Постановлении КС РФ от 16 июля 2004 г. №15-П «По делу о проверке конституционности части 5 статьи 59 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации в связи с запросами Государственного Собрания - Курултая Республики Башкортостан, Губернатора Ярославской области, Арбитражного суда Красноярского края, жалобами ряда организаций и граждан», которым была признана неконституционной ранее предпринятая попытка ввести «адвокатскую монополию» в судопроизводстве в арбитражных судах.

Положения Проекта предполагают неполную адвокатскую монополию, в частности допуская представительство физических лиц их близкими родственниками, имеющими юридическое образование или ученую степень по юридической специальности (ст.2 и 3, п.1 ст.4, ст.5 Проекта). Вследствие этого создается различие в правовом положении граждан в зависимости от того случайного обстоятельства, есть ли у них близкие родственники, и от еще более случайного обстоятельства наличия у этих близких родственников юридического образования — те, у кого есть такие родственники, могут прибегнуть к их помощи в защите в суде, а если их нет — то не могут.

Замечания к Проекту с точки зрения его противоречия толкованию Конституции, данному Конституционным Судом Российской Федерации, отмечаются также другими исследователями, см., например, следующее исследование: https://zakon.ru/blog/2025/07/23/proekt_zakrytogo_kluba_sozdan__a_pozicii_konstitucionnogo_suda_uchteny

Всякое изменение в действующем регулировании требует своего обоснования, которое продемонстрирует, что существующее на данный момент регулирование неудовлетворительно, и что предлагаемые изменения позволят существенно улучшить его, не вызвав дополнительных отрицательных последствий.

В нормальных условиях такое обоснование содержится в пояснительной записке, однако пояснительная записка к Проекту не выполняет этой функции и содержит большое количество дефектов, полностью подрывающих доверие к Проекту и к намерениям его автора.

В обоснование необходимости реформы пояснительная записка указывает на то, что ранее принятые меры по профессионализации судебного представительства недостаточны для обеспечения надлежащей защиты граждан и организаций.

В подтверждение этого пояснительная записка без приведения каких бы то ни было доказательств заявляет о том, что «большинство жалоб, поступающих в Минюст России и его территориальные органы, содержит информацию о получении юристами денежного вознаграждения с последующим недобросовестным исполнением (или неисполнением) принятых на себя обязательств и отказом возвращать денежные средства». Поскольку это утверждение не подкрепляется ни какими бы то ни было верифицированными цифровыми данными, ни информацией о том, насколько данные жалобы были обоснованы, ни сравнением с аналогичными жалобами в отношении адвокатов, можно констатировать, что сделанное авторами Проекта утверждение является голословным.

Тем более голословным является утверждение о том, что «недобросовестная защита нарушенных прав в судах несет в себе наибольшие риски для граждан и организаций, поскольку вынесение судебного акта по конкретному делу на основе некачественной позиции препятствует реализации права на судебную защиту и в отдельных случаях необратимо лишает возможности защитить нарушенное право». Как известно, современное российское процессуальное законодательство исходит из того, что основным действующим лицом в процессе является суд, который самостоятельно осуществляет правовую квалификацию отношений, определяет предмет доказывания и распределяет его бремя, а в случае возникновения каких бы то ни было вопросов выносит их на обсуждение сторон. Таким образом, даже при непрофессиональной защите материально правое лицо имеет возможность добиться законного и справедливого судебного решения, поскольку названные качества характеризуют именно деятельность суда, а не представителей в процессе. Так, Конституционный Суд РФ в своем Постановлении от 23 января 2007 г. № 1-П отмечал, что «реализация гражданских прав и обязанностей не может предопределять конкретные решения и действия органов государственной власти и должностных лиц».

Вопреки утверждениям, содержащимся в пояснительной записке, принятие Проекта приведет не к повышению уровня защищенности лиц, обращающихся за юридической помощью, а, наоборот, к снижению такой защищенности, особенно в тех самых случаях, на которые ссылаются авторы Проекта в пояснительной записке, а именно — в ситуациях, когда по получении оплаты за юридическую помощь оказывающее ее лицо не выполняет своих обязанностей. Наиболее логичным в такой ситуации является прекращение нуждающимся в помощи лицом отношений с таким нерадивым юристом, поскольку в описанной ситуации доверия ему более не будет, и как можно быстрейшее обращение за помощью к другому лицу, при этом желательно также добиться наиболее эффективного возврата уплаченных первому юристу денежных средств. В настоящее время на отношения юриста, не являющегося адвокатом, и его доверителя распространяет свое действие законодательство о защите прав потребителей, которое предоставляет потребителю ряд существенных инструментов, побуждающих к скорейшему возврату денежных средств: пеню за несвоевременное оказание услуг и невыполнение требований потребителя, штраф в размере 50% от присужденных в пользу потребителя сумм за отказ от добровольного удовлетворения правомерных требований потребителя, возможность потребовать компенсации морального вреда, а также ряд организационных мер, направленных на облегчение положения потребителя: право выбора территориальной подсудности, освобождение от уплаты государственной пошлины при цене иска менее 1 млн. руб., объявление ничтожными условий договоров, ущемляющих права потребителей. В том случае, если юридическая помощь оказывается адвокатом, то, поскольку по прямому указанию п.2 ст.1 Федерального закона от 31 мая 2002 г. № 63-ФЗ «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации» адвокатская деятельность объявлена непредпринимательской, доверитель будет лишен тех средств защиты, которые предоставляются ему законодательством о защите прав потребителей, что приведет к уменьшению вероятность своевременного возврата денежных средств и потере времени на заключение соглашения с иным адвокатом (что с учетом сокращения общего числа предложений юридической помощи сделает задачу защиты его интересов еще более сложной).

Также необходимо отметить, что все перечисленные в пояснительной записке, хотя и без подтверждений, недобросовестные действия, происходят вне судебного представительства и до него. Мошенники, обещающие безусловный выигрыш, дающие неверные консультации или просто бездействующие по получении денег, не доходят до зала судебных заседаний. В связи с этим предлагаемый проектом способ борьбы со злоупотреблениями путем запрета на судебное представительство является ненадлежащим средством реагирования, т. к. не связан с тем этапом взаимоотношений юриста и доверителя, на котором могут произойти названные нарушения.

Предлагаемые Проектом меры не отвечают заявленной в пояснительной записке цели, а направлены на сферу взаимодействия представителя с судом. В этой сфере меры по профессионализации судебного представительства уже предприняты законодателем, который предусмотрел в процессуальном законодательстве требование о наличии у представителя высшего юридического образования или ученой степени по праву.

Согласно ч.1 ст.69 Федерального закона от 29 декабря 2012 г. № 273-ФЗ «Об образовании в Российской Федерации», «Высшее образование имеет целью обеспечение подготовки высококвалифицированных кадров по всем основным направлениям общественно полезной деятельности в соответствии с потребностями общества и государств». Достижение этой цели проверяется, в соответствии со ст.59 того же закона, в ходе государственной итоговой аттестации, по успешному прохождении которой выдается предусмотренный ст.60 документ об образовании. Таким образом, исходя из положений названного закона, любое лицо имеющее диплом о высшем юридическом образовании является высококвалифицированным специалистом в соответствующей отрасли общественно полезной деятельности.

Эффективность требования о наличии у представителя в судебном процессе высшего юридического образования или ученой степени по праву была отмечена также Верховным Судом РФ — органом, в наибольшей степени компетентном в вопросах судопроизводства — в пояснительной записке к разработанному и внесенному им как субъектом законодательной инициативы в Государственную Думу законопроекту № 383208-7 «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации», который был принят Федеральным Собранием РФ и подписан Президентом РФ в качестве действующего федерального закона (Федеральный закон от 28 ноября 2018 г. № 451-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации»).

Таким образом, заявляя о недостаточности имеющихся инструментов обеспечения профессионализации судебного процесса, авторы Проекта противоречат имеющимся законодательным положениям и позиции органа, в наибольшей степени заинтересованного в такой профессионализации и в наибольшей степени обладающего сведениями о состоянии дел в этой области, причем позиции, поддержанной федеральным законодателем и Президентом Российской Федерации.

В пояснительной записке к Проекту содержится буквально следующее утверждение: «Реализация положений, предусмотренных законопроектом, не повлечет социально-экономических, финансовых и иных последствий, в том числе для субъектов предпринимательской и иной экономической деятельности, а также не повлияет на достижение целей государственных программ Российской Федерации».

Данное утверждение является ложным.

Как правильно отмечено в пояснительной записке, «Сегодня юридическая помощь оказывается достаточно широким кругом субъектов, среди которых можно выделить две основные группы:

1) адвокаты, сдавшие в установленном порядке квалификационный экзамен, принесшие присягу, осуществляющие адвокатскую деятельность в определенном в соответствии с законодательством Российской Федерации порядке и подпадающие под дисциплинарную юрисдикцию адвокатских палат;

2) иные участники рынка юридических услуг, не обладающие адвокатским статусом, включая лиц, оказывающих юридические услуги самостоятельно или в рамках деятельности коммерческих организаций».

Таким образом, на сегодняшний день сам проект признает наличие большого числа лиц, оказывающих юридические услуги вне адвокатуры. Количество юристов, оказывающих такие услуги, по различным оценкам превышает совокупное число адвокатов в 5-10 раз и составляет несколько сот тысяч человек.

Значительную часть деятельности юристов в современных отечественных условиях составляет судебное представительство, что косвенно подтверждается и положениями самого Проекта, предусматривающего ограничения только для этой области юридической деятельности. Вследствие этого реализация Проекта приведет к фактическому уничтожению сложившегося рынка юридических услуг, оказываемых коммерческими организациями, индивидуальными предпринимателями, а также самозанятыми гражданами.

Вследствие отсутствия в Проекте переходных положений, позволяющих оперативно интегрировать их в состав адвокатуры, принятие Проекта, вопреки утверждению пояснительной записки, повлечет:

а) социально-экономические последствия в виде запрета на профессию и вынужденную безработицу значительной части таких граждан, что повлечет финансовые сложности не только для них, но и для членов их семей,

б) финансово-экономические последствия в виде недополученных налоговых поступлений от таких организаций и индивидуальных предпринимателей, а также от заработной платы таких юристов.

Наличие в пояснительной записке заведомо недостоверного утверждения о якобы отсутствии таковых последствий привело также к ненадлежащему проведению общественного обсуждения проекта — без проведения оценки регулирующего воздействия проекта нормативно-правового акта.

Как уже было отмечено, на данный момент оказание юридических услуг коммерческими организациями и индивидуальными предпринимателями является составной частью российской экономики. Фактический запрет на эту деятельность в случае введения адвокатской монополии приведет, в том числе, к прекращению налоговых поступлений, которые получались от деятельности этих лиц. При этом они не будут компенсированы соответствующими налоговыми поступлениями от адвокатов как ввиду того, что отсутствие в Проекте разумных переходных положений не позволит сохранить объем оказываемых услуг, так и ввиду разницы в системах налогообложения.

Согласно имеющимся исследованиям на основе открытых данных (https://zakon.ru/blog/2025/07/21/pyat_zamechanij_o_nedostatkah_zakonoproekta_%E2%84%96_158248_kotorye_bezosnovatelno_suschestvenno_uslozhnyay), только 12 ведущих коммерческих организаций, оказывающих юридические услуги, в 2023 году уплатили налога на прибыль и налога на добавленную стоимость более 2,5 миллиардов рублей. Ни тот, ни другой налоги не уплачиваются адвокатами.

Также следует отметить, что значительное число юристов, осуществляющих судебное представительство, работают в таких организациях и у индивидуальных предпринимателей, что означает, что они уплачивают (через их работодателей как налоговых агентов) суммы налога на доходы физических лиц, для сохранения поступлений по которому необходимо, чтобы все работающие в этих организациях и у индивидуальных предпринимателей имели возможность продолжать заниматься своей деятельностью, а также с фонда оплаты труда таких лиц производятся отчисления во внебюджетные фонды, объем которых в случае реализации Проекта существенно снизится.

С другой стороны, реализация Проекта повлечет увеличение расходов федерального бюджета ввиду того, что при заявлении о возможности оказания квалифицированной юридической помощи исключительно адвокатами, государство, выполняя обязанности, возложенные на него ч.1 ст.48 Конституции РФ, вынуждено будет существенно расширить сферу предоставления юридической помощи за счет государства, поскольку в противном случае любое лицо, не имеющее адвоката, сможет заявлять, что таковая помощь ему в судопроизводстве не оказана. Поскольку гражданских дел на рассмотрении судов находится намного больше, чем уголовных, где в настоящее время действует такая система, потребуется существенное расширение системы бюджетного финансирования участия адвокатов в судебных процессах.

Проектом, среди прочего, предлагается изменить порядок заключения соглашений об оказании юридической помощи, предоставив возможность их заключения от имени адвокатского бюро в целом, а не от имени отдельных адвокатов.

Такое изменение означает изменение существующего порядка заключения гражданско-правовых сделок, а также условий ответственности по ним, что требует экспертизы Проекта Советом при Президенте Российской Федерации по кодификации и совершенствованию гражданского законодательства.

Предложенный Проект является непоследовательным и концептуально эклектичным, вследствие чего заявленные в пояснительной записке его цели и его действительное содержание противоречат друг другу.

Существует два альтернативных подхода к регулированию юридической профессии, причем безотносительно к его конкретным воплощениям — путем введения «адвокатской монополии» или иными способами. Эти подходы основываются на защите различных интересов, направляются на регулирование различных аспектов такой деятельности и дают разные, а в некоторых случаях и взаимоисключающие результаты.

Первый подход направлен на защиту получателей юридической помощи от ненадлежащего оказания такой помощи. В случае реализации этого подхода основные регулятивные меры направляются на взаимоотношения лица, обращающегося за помощью, и юриста. При его реализации не имеет значения конкретный вид помощи, а существенно важно то, насколько добросовестно исполняет свои обязанности перед доверителем (и ни перед кем другим) юрист. В частности, при реализации этого подхода не могут допускаться санкции к юристу за совершение действий в интересах доверителя, но приводящие к затягиванию рассмотрения дела, срывам судебных заседаний и т. п., поскольку именно доверитель является тем, чьи интересы защищаются.

Второй подход исходит из отношения к лицам, оказывающим юридическую помощь, как к составной части механизма правосудия, наряду с судом. Этот подход предполагает, что защищается надлежащий порядок осуществления судопроизводства. Его реализация требует ограничения именно доступа к суду, а не вообще к юридической помощи, однако при этом последовательное проведение этого подхода должно влечь взаимодействие с судом только лиц, допущенных к участию в суде, из чего следует запрет на самопредставительство, а также необходимость применения одинаковых ограничений как к лицам, оказывающим юридическую помощь третьим лицам, так и к штатным юристам организаций. Также этот подход предполагает необходимость изменения правил самого судопроизводства с переходом на полностью профессиональный процесс, в том числе со связанностью суда материально-правовыми доводами, заявленными сторонами, точнее — их профессиональными представителями. Только в рамках реализации второго подхода к юристу могут применяться санкции за противодействие надлежащему течению судебного процесса (например, за затягивание рассмотрения дела), даже если они совершаются в интересах доверителя.

Эти два подхода предполагают настолько разные решения, что с большим трудом могут быть совмещены.

Между тем, текст пояснительной записки к Проекту ориентирует на то, что отправной точкой в его составлении являлся первый подход. Между тем, содержание Проекта предусматривает решения, характерные не для него, а для второго подхода, впрочем, проводимые крайне непоследовательно.

Вследствие этого, обозначенные в пояснительной записке цели Проекта не могут быть реализованы предложенными им мерами, и даже наоборот, обозначенные в качестве защищаемых Проектом интересы окажутся защищенными еще менее, чем в настоящий момент — из-за ограничения конкуренции на рынке юридических услуг, повышения цен на них, увеличения нагрузки и сокращения общего количества лиц, оказывающих юридическую помощь, а также за счет лишения получателей такой помощи средств защиты, предоставляемых им в настоящее время законодательством о защите прав потребителей.

С другой стороны, конкретные предложения Проекта, лишенные своей концептуальной основы, оказываются бессистемными и не решающими никаких задач. Как было отмечено, задачи профессионализации судебного процесса на сегодняшний день уже в достаточной мере, во всяком случае, с точки зрения Верховного Суда РФ. решены требованием о наличии у представителя высшего юридического образования или ученой степени по праву. Как будет отмечено далее, положения Проекта, вопреки заявленному в пояснительной записке, наоборот, снижают эти требования, отменяя требование о наличии у представителя специализированного образования.

Что касается заявленной в пояснительной записке цели консолидации юридической профессии, то, во-первых, отсутствует какая бы то ни было общественно значимая потребность в таковой консолидации, а во-вторых, предложения Проекта на нее не направлены, с одной стороны, исключая из консолидируемых лиц значительную часть юристов — прежде всего, работающих в качестве штатных юристов в организациях, а с другой стороны, не предусматривая фактически никаких положений, направленных именно на консолидацию профессии, а не на исключение из профессии лиц, не являющихся на данный момент адвокатами.

Концептуальная непоследовательность Проекта привела к тому, что в нем существует целый ряд положений, вступающих в противоречие действующему законодательству или даже друг другу.

Существенной проблемой, которая отмечалась в ходе подготовки в 2015-2017 годах Министерством юстиции РФ проекта концепции регулирования рынка профессиональной юридической помощи, положения которого не были использованы при подготовке анализируемого Проекта, являлась неприспособленность предусмотренных действующим законодательством об адвокатуре и адвокатской деятельности организационно-правовых форм ведения адвокатской деятельности для осуществления крупных проектов, требующих участия большого количества специалистов и стабильности существования лица, оказывающего юридическую помощь.

Действующее законодательство об адвокатской деятельности исходит из того, что каждый адвокат выступает как самостоятельный участник — соглашение об оказании юридической помощи заключается с доверителем именно адвокатом, а не каким-либо адвокатским образованием, в котором он может состоять, согласно действующему законодательству, такие образования выполняют сугубо организационно-техническую функцию.

В том случае, если адвокат является партнером адвокатского бюро — наиболее современной из форм адвокатских образований — договор с доверителям также заключается не самим бюро, а управляющим партнером бюро от имени всех партнеров на основании выданных последними доверенностей. Обязанными по такому соглашению оказываются также все партнеры адвокатского бюро.

Такая форма ведения деятельности создает существенные сложности как для адвокатов, так и для их доверителей. Она исключает возможность специализации, накладывает на партнеров ответственность за действия другого партнера, что существенно ограничивает возможности создания крупных бюро, вынуждает перезаключать соглашения в случае необходимости привлечения к участию в деле специалистов в иной отрасли права, а также в случае выбытия кого-либо из прежних партнеров бюро или вступления в бюро новых партнеров.

С учетом всех этих сложностей в ходе подготовки опубликованного в 2017 году проекта концепции регулирования рынка профессиональной юридической помощи предлагалось дополнить число доступных форм адвокатских образований такими, которые позволяли бы заключать соглашения об оказании юридической помощи непосредственно с самой организацией, при этом предусматривались условия, обеспечивающие сохранение необходимых гарантий интересов доверителей в случае заключения соглашения с организацией, а не с отдельным адвокатом.

По неизвестным причинам авторы Проекта полностью игнорируют наработки, подготовленные и вынесенные на обсуждение самим Министерством юстиции РФ 8 лет назад и вместо реализации довольно большой системы различных норм, направленных на достижение этой задачи, вносят незначительные изменения в нормы об адвокатском бюро, которые превращают эту организационно-правовую форму адвокатских образований в неизвестную гражданскому праву химеру.

Проектом (пп.(г) п.14 ст.1) предлагается допустить заключение соглашения об оказании юридической помощи как управляющим партнером от имени всех партнеров на основании выданных доверенностей — как это предусмотрено действующим в настоящее время законодательством, так и управляющим партнером от имени адвокатского бюро, но также на основании выданных партнерами доверенностей. При этом предусматривается, что «В случае, если в качестве стороны соглашения об оказании юридической помощи указано адвокатское бюро, стороной соглашения считаются все партнеры, указанные в соглашении об оказании юридической помощи». Возможность заключения соглашения от имени адвокатского бюро отмечается также в пп.(а) п.15 Проекта.

Предложенная формулировка заключения соглашений от имени бюро содержит внутреннее противоречие. Если соглашение заключается от имени адвокатского бюро, то управляющему партнеру не требуется никаких доверенностей, он действует от имени бюро как некоммерческой организации на основании своего положения как ее исполнительного органа (ст.53 ГК РФ). Наоборот, если его полномочия основываются на доверенностях, выданных ему другими партнерами, то он заключает соглашения от имени именно этих партнеров, как это предусматривают ст.ст.182 и 185 ГК РФ и сторонами этого соглашения будут не те партнеры, которые указаны в соглашении, а только те из них, кто выдал доверенность управляющему партнеру.

Таким образом, если соглашение об оказании юридической помощи заключается от имени адвокатского бюро, для его заключения управляющему партнеры не требуется доверенности, а стороной соглашения должно являться само бюро, как юридическое лицо, а не отдельные его участники как корпорации — его партнеры (ст.ст.49 и 65.1 ГК РФ). Предложенная в Проекте конструкция заключения соглашения от имени бюро, но на основании доверенностей от партнеров и с указанием, что стороной являются сами члены корпорации, противоречит фундаментальным нормам ГК РФ о юридических лицах. Права и обязанности юридического лица не могут быть в то же время правами и обязанностями его членов. Таким образом, в этой части Проект содержит критичное противоречие положениям ГК РФ, что в силу п.2 ст.3 последнего приведет к невозможности применения положения законодательства об адвокатской деятельности в редакции Проекта.

Если же стороной соглашения об оказании юридической помощи является само адвокатское бюро, то и правом на получение гонорара обладает также бюро. Положения пп.(в) п.14 ст.1 Проекта предусматривают правила о распределении вознаграждения между партнерами. Однако, если речь идет о распределении доходов, полученных самим бюро, то будет иметь место прямо запрещенное п.1 ст.50 ГК РФ распределение прибыли между участниками некоммерческой организации. То обстоятельство, что полученное вознаграждение не называется прибылью в тексте Проекта, не может изменить правовой природы распределения сумм, полученных корпорацией, между ее участниками на основании их участия в корпорации.

Таким образом, и в этой части положения Проекта противоречат положениям ГК РФ и без изменения положений этого последнего приняты быть не могут.

Несмотря на заявленный в пояснительной записке тезис о повышении профессионализма представителей в судебном процессе, в действительности Проект снижает эти требования.

В настоящее время ч.3 ст.59 АПК РФ, ч.2 ст.49 ГПК РФ и ч.1 ст.55 КАС РФ требуют наличия у представителя, вне зависимости от того, является ли он штатным юристом или лицом, систематически оказывающим юридическую помощь на основании трудового договора, высшего юридического образования или ученой степени по праву.

Именно эти нормы предлагается изложить в новой редакции согласно ст.2, 3 и 5 Проекта, соответственно. При этом в новых редакциях норм указывается, что представителем может быть либо адвокат, либо работник. При этом не предусматривается требования о наличии у работника юридического и вообще хоть какого-нибудь образования.

Таким образом, вопреки утверждениям, содержащимся в пояснительной записке, Проект в части работников, наоборот, отменяет требование об их профессиональной подготовке. Это противоречит не только первому из возможных подходов к регулированию юридической профессии, который заявлен как основной в пояснительной записке (см. разд.3 выше), но точно также, и даже в большей степени — второму подходу. Это только лишний раз подчеркивает отсутствие сколько-нибудь серьезной концептуальной основы Проекта.

Проект содержит ряд исключений из требования о наличии у судебного представителя статуса адвоката. Помимо общего указания на возможность представления интересов работниками остальные исключения сформулированы казуистично, вследствие чего целый ряд ситуаций, когда требование о наличии статуса избыточно, не попало в число исключений.

Так, исключается возможность защиты прав потребителей общественными объединениями потребителей, при том, что такая возможность предусмотрена не только теми законами, в которые проект предлагает вносить изменения, но и п.2 ст.48 Закона РФ от 7 февраля 1992 г. № 2300-I «О защите прав потребителей».

Также существенные сложности в защите своих прав возникнут у разного рода муниципальных предприятий и учреждений, особенно в небольших и небогатых муниципалитетах, где зачастую отсутствует штатная должность юрисконсульта, а их интересы представляют юристы местной администрации. Поскольку последние являются муниципальными служащими, они не могут быть приняты по совместительству на должность юрисконсульта в такие организации в силу законодательных ограничений. Привлечение же адвокатов к представлению интересов таких организаций в судах, во-первых, повлечет существенные расходы в их и без того дефицитных бюджетах, а кроме того, поскольку сторонний адвокат менее погружен в специфику деятельности таких организаций, ухудшит качество представительства.

Введение же исключений именно для таких организаций поставит вопрос о конституционности производимой дифференциации, особенно с учетом выводов, содержащихся в Постановлении КС РФ от 16 июля 2004 г. №15-П.

С учетом богатства реальных жизненных ситуаций вполне вероятно, что могут найтись еще много ситуаций, в которых потребуется исключение, в связи с чем их казуистическое перечисление оказывается бессмысленным и неспособным ответить на потребности складывающихся отношений.

Проект, предлагающий столь существенное изменение рынка юридических услуг, складывавшегося в нашей стране в течение десятилетий, затрагивающий базовые права сотен тысяч юристов и миллионов их доверителей, должен был бы предусматривать выверенную систему переходных положений, которая могла бы обеспечить непрерывность оказания юридической помощи и возможность беспрепятственного вхождения всех заинтересованных лиц, оказывающих юридическую помощь в состав адвокатского сообщества.

Все ранее высказывавшиеся предложения по введению «адвокатской монополии» таковые переходные положения предлагают.

Между тем, данный Проект в качестве единственного переходного положения предусматривает отсрочку вступления в силу требований о наличии адвокатского статуса у представителя до 1 января 2028 года, а также оговорку о снижении кворума в заседании квалификационной комиссии адвокатской палаты по приему квалификационного экзамена.

По-видимому, предполагается, что за эти два года все желающие смогут сдать адвокатский экзамен и вступить в ряды адвокатуры.

Однако, с учетом того, что потребуется квалификационным комиссиям придется принять экзамен у как минимум впятеро большего числа лиц, чем общее количество адвокатов, действующих в настоящее время и сдававших экзамен в прошлые годы, никакое снижение кворума не способно обеспечить возможность беспрепятственной сдачи экзамена всеми желающими за этот период.

Более того, с учетом имеющихся территориальных ограничений на сдачу экзамена невозможно также будет маневрировать ресурсами комиссий с тем, чтобы снять напряженность в одних регионах за счет менее загруженных.

С учетом этого переходные положения Проекта требуют полной переработки.

С учетом отмеченных концептуальных и технико-юридических дефектов Проекта предлагаю внести в него следующие изменения:

1) исключить подпункт (г) пункта 14 статьи 1 Проекта,

2) исключить подпункт (а) пункта 15 статьи 1 Проекта,

3) исключить статьи 2-6 Проекта.

24.07.2025

Латыев А.Н. ___________